Часть 1: Холод больничных стен
— Родная, ну как ты? Как малютка? Придумала уже, как назовешь?
— У него нет имени, мама… Пусть те, кто его заберет, сами решают. Я не возьму его. Мы лишние в этом мире, понимаешь? Совсем одни…
Голос Майи дрожал, срываясь на шепот. Она сидела на краю жесткой больничной койки, уставившись в одну точку на выщербленном линолеуме.
— Майя Сергеевна, вам сына нести на кормление? — в дверях палаты показалась медсестра, поправляя накрахмаленный халат.
— Нет. Я же сказала в приемном: я пишу отказ. Не носите его мне, не рвите душу.
Медсестра шумно выдохнула, окинула девушку взглядом, полным смеси жалости и осуждения, и вышла, плотно прикрыв дверь. Майя тут же отвернулась к стене, с головой накрывшись казенным одеялом, и зашлась в беззвучном плаче.
Соседки по палате — молодые матери, чьи тумбочки ломились от цветов и передачек, — неловко переглянулись. В воздухе пахло стерильностью, детской присыпкой и чужим счастьем, которое для Майи было ядовитым.
Майю привезли по скорой глубокой ночью. Роды были стремительными, врачи едва успели подготовить операционную.
Мальчик родился богатырем — три с половиной килограмма чистого здоровья, с копной темных волос и цепкими пальчиками. Когда акушерка, сияя, поднесла его к лицу матери, та в ужасе отпрянула.
— Ты чего, милая? — удивилась женщина. — Глянь, какой красавец! Богатырь! Муж-то как рад будет.
— У меня нет мужа, — отрезала Майя, давясь слезами. — И ребенка не будет. Я его здесь оставлю.
Ксения, соседка Майи по палате, в это время сидела в коридоре на кожаном диванчике. Рядом с ней сидел сияющий муж, они вполголоса обсуждали, на кого больше похожа их новорожденная дочка — на дедушку или на маму.
Ксения смеялась, демонстрируя мужу фотографии на телефоне, и мир вокруг них казался залитым солнцем.
В этот момент в отделение вошла немолодая женщина в строгом пальто, с тяжелым пакетом в руках. Она подошла к посту и попросила позвать Майю из четвертой палаты. Ксения, как раз возвращавшаяся за вещами, заглянула в палату и позвала девушку.
— Доченька, ну посмотри на меня, — мягко сказала женщина, когда Майя вышла в коридор. — Как внук? Имя выбрала?
— Нет у него имени, Вера Павловна… — Майя закрыла лицо руками. — Пусть другие называют. Я не могу. Я предам его, если заберу в свою нищету и одиночество. Мы никому не нужны. Руслан ясно дал понять…
— Глупости не говори, — Вера Павловна обняла невестку за плечи. — У тебя есть я. А сын мой — подлец, это правда. Эта его новая пассия, Катька, в уши ему напела, что ребенок не его, вот он и озверел. Гордость в нем взыграла дурная. Ничего, остынет, приползет еще прощения просить. Вот, я тут творог принесла, фрукты. Ешь, тебе силы нужны, чтобы молоко было. И назови мальчика Мироном. В честь деда моего. Красивое имя, сильное.
