Я протянула руку, но Олег резко отшатнулся, пряча папку за спину. В его глазах я увидела не стыд, а холодный, расчетливый блеск.
— Нет, Аня. Так не пойдет. Раз мы в браке, эта квартира — совместно нажитое имущество. И я уверен, Галина Степановна права: ты обкрадывала наш общий бюджет, чтобы скопить на этот «запасной аэродром». Мы никуда не уйдем, пока ты не подпишешь обязательство о переоформлении доли.
В этот момент я поняла: человека, которого я когда-то любила, больше нет. Или никогда не было. Был лишь удобный фасад.
Часть II: Тень над Ирпенем
Развод был долгим и грязным. Олег, подстрекаемый матерью, нанял дорогого адвоката. Они пытались доказать, что деньги на квартиру в Ирпене я «уводила» из семейного бюджета, недоплачивая за ипотеку и бытовые нужды. Галина Степановна ходила по судам как на работу, поливая меня грязью и рассказывая небылицы о моих якобы «многочисленных покровителях».
— Посмотрите на неё! — кричала она в коридорах суда. — Вся такая тихая, а сама — акула! Приехала из своего Канева, вцепилась в киевлянина, всё высосала и бросить хочет!
Я держалась. У меня были выписки со счетов, доказательства продажи дедушкиного наследства и свидетельства коллег о моих бесконечных подработках. В итоге суд встал на мою сторону. Квартира осталась за мной, а ипотечную квартиру на Позняках обязали продать и поделить остаток средств после выплаты банка.
Казалось бы, победа. Но цена её была огромной. Я чувствовала себя выжатой, пустой, словно из меня вынули душу.
Переезд в Ирпень стал моим спасением. Это был новый ЖК, окруженный соснами. Запах хвои, тишина и отсутствие в радиусе ста километров Галины Степановны действовали целительно. Я начала обустраивать свое гнездо. Купила огромный диван горчичного цвета, о котором всегда мечтала, расставила книги. Я наконец-то была дома. Одна. Свободна.
Но интрига только начиналась.
Однажды вечером, спустя три месяца после финала судебных тяжб, мне в дверь позвонили. На пороге стоял Олег. Он выглядел ужасно: помятый, заросший щетиной, в глазах — лихорадочный блеск.
— Аня, впусти. Пожалуйста. Мне некуда идти.
— Что случилось, Олег? Где твоя «приличная семья» и дача в Конча-Заспе?
Он прошел на кухню, не дожидаясь приглашения. Его руки дрожали, когда он пытался налить себе воды.
— Мать… она всё проиграла, Аня. Кто же знал, что у неё игровая зависимость? Она годами таскала деньги, которые я давал «на хозяйство». Те долги, о которых ты говорила… они были больше, чем мы думали. Она заложила дачу. И мою долю от квартиры на Позняках тоже забрали за долги. Нас выселили, Ань. Она сейчас у тети Любы в Житомире, а я… я на вокзале ночевал.
Я смотрела на него и не чувствовала ничего. Ни жалости, ни злости. Только бесконечную усталость.
— Ты же понимаешь, что я тебя не оставлю здесь? — тихо спросила я.
