В один из вечеров я поехала к нему. Он жил на небольшой съемной квартире — демонстративно скромно, играя роль жертвы «алчной невестки».
— Зачем вы это делаете, Петр Аркадьевич? — спросила я, положив на стол распечатки транзакций. — Я ведь не трогала вашу личную пенсию. Я позволила вам уйти с достоинством.
Он посмотрел на меня своим фирменным холодным взглядом.
— Достоинство? Ты забрала у нас всё, девочка. Ты думаешь, Аркадий был мудр? Нет, он был старым маразматиком. Он ненавидел собственного сына. Эти деньги принадлежат мне по праву рождения, а не по праву подписи какой-то выскочки.
— Эти деньги заработаны тысячами людей, — отрезала я. — Если вы не прекратите вывод средств и не вернете то, что уже украли, я передам эти документы в прокуратуру. Ваш возраст не станет смягчающим обстоятельством.
Он усмехнулся. В этой усмешке было что-то пугающее.
— Ты думаешь, ты победила? Ты всего лишь взяла на себя управление тонущим кораблем. Я вывел достаточно, чтобы обрушить акции компании в один клик. Или ты позволяешь мне уйти со всеми деньгами, или завтра твой холдинг станет пылью. Выбирай, «хозяйка».
Глава 4: Трагический поворот
Я не спала всю ночь. Перед глазами стояли лица рабочих с наших заводов, их семьи, обязательства компании перед партнерами. Если Петр нажмет на кнопку, пострадают тысячи невинных людей. Если я поддамся шантажу, я стану соучастницей преступления.
Утром я приняла решение. Я созвала пресс-конференцию. Я решила пойти на опережение: признать дыры в бюджете, созданные прежним руководством, и объявить о допэмиссии акций за счет моих личных средств, полученных от продажи бабушкиной квартиры и всех моих сбережений за десять лет. Это был риск. Я могла остаться ни с чем.
Но жизнь распорядилась иначе.
Когда я ехала в офис, мне позвонил адвокат. Его голос дрожал.
— Вера Николаевна… Петр Аркадьевич… Его больше нет.
Оказалось, свёкор не дождался моего решения. Его сердце, изношенное десятилетиями лжи и ненависти, не выдержало напряжения. Его нашли в той самой маленькой квартире. На экране его ноутбука было открыто окно подтверждения транзакции — той самой, которая должна была обнулить счета компании. Он не успел нажать «ОК». Его палец застыл в паре миллиметров от клавиши.
Но самым страшным было другое.
В его предсмертной записке, адресованной Софье Борисовне, вскрылась правда, которую никто не ожидал. Петр признался, что Виктор — не его сын. Десятилетиями он терпел измены жены и растил чужого ребенка, ненавидя его каждой клеточкой души. Именно поэтому он обкрадывал компанию — он хотел оставить их обоих нищими, отомстить за свою сломанную жизнь. Мой развод с Виктором просто ускорил его план.
Глава 5: Осколки былого величия
Похороны Петра Аркадьевича были тихими. Никакого бомонда, никакой прессы. Софья Борисовна, узнав содержание записки, перенесла инсульт. Теперь она лежала в платной клинике, которую оплачивала я. Она больше не разговаривала, только смотрела в окно пустым, отсутствующим взглядом. Её бриллианты были проданы, чтобы покрыть часть долгов мужа.
Виктор опустился на самое дно. Без денег и поддержки матери он быстро пристрастился к алкоголю. Несколько раз я видела его возле офиса — грязного, опустившегося, клянчащего деньги у прохожих. Охрана больше не оттесняла его, он сам прятал лицо, когда видел мою машину.
Однажды я остановилась и вышла к нему.
— Витя, — позвала я.
Он поднял глаза. В них не было прежней искры, только серая мгла.
— Вера? Ты пришла посмеяться? — он хрипло закашлялся.
— Нет. Я пришла предложить реабилитацию. И работу. Не в офисе, Витя. На лесозаготовках в области. Там свежий воздух и жесткий режим. Если выдержишь год — я помогу тебе начать всё заново.
Он посмотрел на меня, и на секунду мне показалось, что он согласится. Но потом он горько усмехнулся.
— Начать заново? С кем? У меня никого нет. Отец… тот, кого я считал отцом, ненавидел меня. Мать не узнает. Друзья испарились вместе с чековой книжкой. Я — никто, Вера. Просто ошибка в твоем резюме.
