Глава 1: Тени в коридоре
— Я всё поняла, Маргарита Степановна, — Алиса старалась, чтобы голос не дрожал. — Заходите, конечно. Ключи же у вас.
Положив трубку, Алиса почувствовала, как внутри всё сжалось в тугой ледяной узел. Она работала в аудиторской фирме на Позняках в Киеве, и цифры были её стихией.
Цифры не лгут. Люди — постоянно. Она быстро накинула пальто и вышла из квартиры, но не пошла к лифту. Она поднялась на полпролета выше и замерла в тени массивного мусоропровода, прислушиваясь.
Через десять минут лязгнула дверь лифта. Тяжелые, шаркающие шаги. Маргарита Степановна, мать её мужа Павла, возникла на площадке.
Она не выглядела как шпион — обычная киевская пенсионерка: берет цвета увядшей розы, старое, но чистое пальто, в руках — пустая холщовая сумка-шоппер с надписью «Эко». Свекровь воровато оглянулась, достала связку ключей и вошла в квартиру Алисы.
Алиса выждала ровно пять минут. Сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. Она тихо спустилась, приложила ухо к своей же двери. На кухне гремели тарелки. Плеск воды. А потом — странный звук, будто что-то тяжелое заталкивают в сумку.
Алиса рывком открыла дверь своим ключом.
Маргарита Степановна стояла у распахнутого холодильника. В её сумке уже «отдыхала» пачка сливочного масла с той самой черной точкой маркера, две банки консервированного тунца и начатая головка дорогого сыра. В руках свекровь держала тушку курицы, которую Алиса планировала запечь к приходу Павла.
— Ой! — Маргарита Степановна вскрикнула, выронив курицу на кафель. — Алисочка! Ты чего так рано? Я тут… я смотрю, срок годности у масла выходит, хотела проверить…
— Срок годности? — Алиса вошла на кухню, не снимая обуви. Её трясло. — Я купила его вчера. И тунец тоже просрочен? А сыр? Зачем вы воруете у нас еду, Маргарита Степановна? Мы же с Павлом помогаем вам, деньги даем на лекарства, коммуналку оплачиваем!
Свекровь вдруг преобразилась. Лицо её, минуту назад испуганное, окаменело. Она выпрямилась, и в глазах мелькнула такая неприкрытая ненависть, что Алиса отступила на шаг.
— Ворую? — голос свекрови стал низким, дребезжащим. — Я беру своё! Я Павла на ноги ставила, когда в Чернигове после войны заводы стояли, я его в Харьков учиться отправляла, жилы рвала! А теперь он живет в хорошей квартире, ест масло ложками, а мать должна на одну пенсию доживать? Ты, девка, тут лишняя. Пришла на всё готовое.
— На всё готовое? — задохнулась Алиса. — Мы на эту квартиру кредит в Львове пять лет выплачивали, пока тут стройка шла! Я по две смены брала!
— Молчи! — Маргарита Степановна подхватила свою сумку. — Паше я сама всё объясню. Он мать не предаст. А ты… ты еще пожалеешь, что в мой ридикюль заглянула.
Она промаршировала мимо Алисы, обдав её запахом дешевых духов и старой одежды. Дверь захлопнулась с таким грохотом, что в серванте звякнул хрусталь.
Глава 2: Великий раскол
Вечер был тяжелым. Павел вернулся домой поздно, уставший после смены на заводе. Когда Алиса рассказала ему всё, выложив на стол пачку масла, которую свекровь в спешке выронила, он долго молчал, закрыв лицо руками.
— Алис, ну она старый человек, — наконец выдавил он. — Может, у неё это… возрастное? Клептомания? Ну не из нужды же она это делает.
