Инна глубоко вздохнула. Вся та обида, всё унижение последних дней выплеснулись в одну короткую фразу:
— Вероника, купи себе зеркало.
— Что? Какое зеркало? Зачем оно мне в ремонте? — осеклась та.
— Чтобы ты могла посмотреть на единственного человека, который обязан делать твой ремонт. И передай брату, что ключи от квартиры я оставлю у консьержа. Больше мне не звоните. Оба.
Она заблокировала номер. Денис молча завел мотор.
Глава 5: Жизнь после «помощи»
Прошло полгода. Инна жила в небольшой съемной студии. Она сменила работу — теперь она работала администратором в цветочном салоне. Денег было меньше, но ноги больше не гудели от свинцовой тяжести, а по утрам её не будил крик о чужих долгах.
Она узнала от общих знакомых, что ремонт у Вероники так и не закончился. Максим, оставшись без финансовой поддержки Инны, не смог оплачивать даже материалы.
Вероника разругалась с братом, обвинив его в том, что он «не смог удержать бабу в узде», и теперь они не общались. Максим жил один в их старой квартире, заросшей пылью и долгами по коммуналке.
Казалось бы, справедливость восторжествовала. Но финал этой истории не был счастливым.
Однажды вечером, возвращаясь с работы, Инна увидела Максима. Он сидел на скамейке в парке возле её дома. Он выглядел постаревшим, неухоженным.
— Инна, — позвал он тихо. — Постой.
Она остановилась, но близко подходить не стала.
— Вероника продала квартиру, — сказал он, глядя в землю. — Уехала в другой регион. А я… я всё потерял. Я думал, что семья — это когда все делают то, что я говорю. Я думал, что если я «глава», то мои решения — закон. Я только сейчас понял, что ты была единственным человеком, который меня действительно любил. А я променял тебя на «спасибо» от сестры, которой на меня наплевать.
Он протянул ей маленькую коробочку.
— Это твой брелок. Тот самый мишка. Я нашел его под диваном, когда собирал вещи. Прости меня.
Инна посмотрела на брелок. Когда-то он казался ей символом их домашнего уюта. Теперь он выглядел как дешевая побрякушка из прошлой жизни, полной боли.
— Простить — не значит вернуться, Максим, — ответила она. — Ты не просто хотел помочь сестре. Ты хотел самоутвердиться за мой счет. Ты видел во мне инструмент, а не жену. Это не лечится извинениями.
