— Нельзя так, милая моя, — обратилась к София пожилая женщина в красном купальнике. — Детей надо любить одинаково!
— Вы меня ещё поучите! — резко бросила София.
— Я не поучаю. Просто делюсь тем, что сама пережила, — тяжело вздохнула старуха. — Господь накажет тебя за гордыню.
Почему-то эти слова намертво засели в голове у София. С тех пор сон стал тревожным, она всё чаще просыпалась по ночам, беспокоясь за сына, будто и правда могла последовать кара и его у неё отнимут. Она таскала мальчика по врачам, подумывала даже забрать из детского сада, но уберечь всё равно не смогла — Данил подхватил мононуклеоз. Его положили в больницу, и София, не находя себе места, молилась лишь об одном — чтобы сын выздоровел. Она позволила Оксанка спать рядом с собой, хотя её раздражало всё: как та дышит, как ворочается, даже её запах выводил из себя.
— Мамочка, я так тебя люблю! — шептала Оксанка.
— И я тебя, — с усилием отвечала София, а про себя повторяла: только бы Данил поправился!
Когда сына выписали, София вновь перестала замечать дочь, а та по-прежнему тянулась к матери, словно тень. Годы проходили, но ничего не менялось: Оксанка вызывала лишь досаду, а Данил оставался её гордостью и радостью.
Школу оба окончили успешно и уехали учиться в соседний город: Оксанка поступила в педагогический институт, Данил — на юридический факультет. На втором курсе Данил их отец погиб, разбившись на мотоцикле. София будто в одночасье сдала, осунулась, стала выглядеть старухой, хотя внуков у неё ещё не было.
— Данил, ну когда ты уже женишься? — вздыхала она.
— Мам, ты что! Я и не думаю о женитьбе!
София готова была согласиться хотя бы на внуков от Оксанка, но та по-прежнему оставалась одна. Впрочем, София находила этому простое объяснение — кому она такая нужна?
Опухоль появилась незаметно. София долго убеждала себя, что ничего серьёзного нет, делая вид, будто всё в порядке — слишком страшно было признать правду. Когда же она всё-таки дошла до врача, время оказалось упущено. Детям она сообщила о диагнозе с натянутой усмешкой, стараясь держаться бодро, но внутри разливался такой ледяной ужас, что не спасала даже горячая ванна.
Первая химиотерапия результата не дала. Вторая — тоже. София выворачивало от процедур, силы таяли с каждым днём, порой она не могла даже подняться с постели. Оксанка оставила работу в школе и вернулась в родной городок, снова поселившись с матерью: меняла ей судно, сидела у кровати с тазиком, варила куриный бульон, промакивала пот со лба и тихо плакала.
Данил не приезжал.
