Мой рейс отменили всего за сорок минут до начала посадки.
Сперва я мысленно обрушилась с проклятиями на авиакомпанию. Затем — на погоду. Потом досталось техникам, диспетчерам и вообще всем, кто хоть как-то мог быть причастен. А уже через несколько минут, устроившись в такси, я неожиданно ощутила странное облегчение.
Словно кто-то внезапно подарил мне вечер, на который я и не надеялась.
Пока машина везла меня домой, я думала о Дмитрии.
В последние месяцы мы будто существовали рядом, но не вместе. Он всё чаще пропадал на работе допоздна, я почти не вылезала из командировок. Наши разговоры сводились к коротким фразам, засыпали мы измотанными, ужинали второпях. И всё же я упрямо называла это «временными трудностями», а не тем, во что это, по сути, давно превратилось.
У молчания между двумя людьми тоже есть свои стадии.
Я просто избегала мысли о том, на какой из них мы остановились.
Когда такси притормозило у дома, я даже улыбнулась. Представила, как тихо войду в квартиру, как Дмитрий удивится моему раннему возвращению, как мы закажем что-нибудь простое и наконец проведём вечер вдвоём — без бесконечных звонков, поездок и чужих голосов.
Я открыла дверь своим ключом.
И сразу заметила её.
Она стояла в прихожей.
В моём халате. Босая, на моём паркете. С влажными волосами. В руках — чашка из нашей кухни. И выглядела так спокойно, будто это я вторглась без спроса в её привычный мир. Красивая, ухоженная, на несколько лет моложе меня. И с тем особенным женским спокойствием, которое бывает у той, кто чувствует себя хозяйкой положения.
Первой улыбнулась она.
Вежливо.
С лёгкой усталостью.
— А, это вы, наверное, риелтор? — произнесла она. — Муж говорил, что сегодня должны прийти посмотреть квартиру.
Внутри у меня всё обрушилось.
Без звука.
Без слёз.
Просто оборвалось.
Но лицо осталось неподвижным.
До сих пор не понимаю, как мне удалось сохранить это спокойствие. Возможно, шок. Или гордость. А может, то ледяное самообладание, которое включается именно в тот момент, когда осознаёшь: стоит сорваться — и правда утонет в чужой лжи.
— Да, — услышала я свой ровный голос. — Это я.
Она сразу отступила, освобождая мне проход.
— Прекрасно. Он в душе. Пока можете всё осмотреть.
Я шагнула внутрь неторопливо, будто действительно пришла по делу.
Сердце билось так сильно, что, казалось, его стук слышен в тишине.
В квартире пахло не мной.
Чужим шампунем. Кофе. Свежими цветами на столе — цветами, которые Дмитрий никогда не приносил мне без повода. У дивана стояли женские кроссовки не моего размера. А в ванной, которую я краем глаза увидела из коридора, на полке лежала вторая зубная щётка.
Не новая.
Не случайная.
Используемая.
Чья‑то личная.
— Красивая квартира, — произнесла я, заставляя себя говорить спокойно.
Она улыбнулась ещё мягче.
— Спасибо. Мы живём здесь вместе уже несколько месяцев. Хотим немного всё обновить перед продажей.
Мы.
Это слово ударило сильнее всего.
Я кивнула, словно меня и правда интересовали только стены и планировка.
А в голове уже выстраивалась картина.
Несколько месяцев.
Продажа.
Мой халат.
Наши цветы.
Чужая щётка.
Дмитрий не просто изменял.
Он успел устроить другую жизнь в моём доме.
— Вы давно вместе? — спросила я так, будто ответ не имел для меня значения.
Она тихо засмеялась.
— Как пара — почти год. А живём вместе с весны. Если честно, всё произошло очень быстро.
Почти год.
В прошлом августе Дмитрий был «на тимбилдинге в Яремча». Потом — «на корпоративном выезде под Одесса». Затем — «в Киев на переговорах». И вдруг все эти поездки превратились в пустоты. И в каждой из них уже находилась она.
— А вы давно женаты? — поинтересовалась я.
Она покачала головой.
— Нет, пока нет. Мы помолвлены. Просто кольцо отдали уменьшить — с размером промахнулись.
Мир на мгновение качнулся.
Я опёрлась пальцами о спинку стула, чтобы удержаться на ногах.
Она даже этого не заметила.
