Часть I: Трещина в лаке
Я осторожно провела подушечкой пальца по внутреннему шву подола. Ткань платья была безупречной, как свежевыпавший снег, но где-то глубоко в слоях дорогого кружева притаилась забытая портнихой иголка.
Она колола кожу при каждом вдохе, напоминая о том, что совершенство — это всего лишь фасад.
Прямо как моя будущая свекровь, Гертруда Борисовна. Для общества она была полированным массивом редкого дерева: статусная, блестящая, несгибаемая. Но я, профессиональный реставратор мебели, знала: за идеальным лаком часто скрывается труха и древоточцы.
Она вошла в мою гримёрку без стука, заполнив пространство удушливым ароматом белых лилий. Этот запах был настолько тяжелым, что в горле мгновенно пересохло.
— Алиса, ты всё ещё возишься с подолом? — Гертруда Борисовна окинула меня взглядом, которым обычно оценивают сомнительный лот на захудалом аукционе. — Вадим просил передать, что кортеж ждет. И, ради всего святого, убери этот ржавый предмет со стола. Свадьба — это торжество, а не верстак в твоей пыльной лавке.
На столе лежал тяжелый латунный ключ с резной бородкой. Я нашла его в потайном ящике старинного секретера XVIII века, над которым работала последние полгода. Ключ был теплым, весомым и казался мне более настоящим, чем всё, что происходило в этом зале.
— Это талисман, Гертруда Борисовна, — спокойно ответила я, не сводя глаз с ключа. — Вадим знает, что он приносит мне удачу.
— Удача тебе действительно понадобится, — она усмехнулась, и я заметила, как у нее в уголке рта дернулась едва заметная морщинка — единственный признак человеческого волнения. — Особенно с твоим пристрастием коллекционировать «старьё».
Ничего, думала я, глядя на её удаляющуюся спину. Через час ты будешь обязана сидеть за почетным столом и улыбаться мне. А еще через два — мы улетим, и этот запах лилий останется лишь неприятным воспоминанием.
Вадим зашел следом за матерью. В смокинге он выглядел так, будто его затянули в него насильно, как старинную скрипку в тесный футляр. Он не смотрел на дверь, он смотрел только на меня, и в его глазах я видела ту самую трещину, которую не залить никаким реставрационным воском.
Последний год Гертруда Борисовна планомерно уничтожала наши отношения. Она «случайно» забывала вписать моё имя в списки гостей на закрытые рауты, присылала Вадиму вырезки из журналов о «бесперспективности мезальянсов» и даже пыталась сватать ему племянницу своего бизнес-партнера прямо на наших глазах.
— Готова? — он взял меня за руку. Его ладонь была горячей и слегка влажной.
— Да, — ответила я, хотя под ребрами ворочалась холодная тревога, которую не удавалось унять никаким самовнушением.
Мы вышли. Загородный клуб «Отражение» сверкал в лучах полуденного солнца. Зеркала, хрусталь, пятьдесят гостей в дорогих нарядах и та самая фальшивая патока, которой обычно заливают семейные катастрофы ради красивого кадра. Я, как мастер, знала: если дерево слишком сильно блестит, значит, за глянцем пытаются скрыть гниль.
