Я глядела на него и ощущала, как к щекам и шее подступает жар, будто мне есть в чем оправдываться, хотя повода для стыда не было ни малейшего. Я всю жизнь трудилась, сама заработала и на квартиру, и на автомобиль, детям помогала. Но в его рассудительных, холодных словах слышалась такая мелочность и внутренняя трусость, что созданный мною образ «сильного мужчины» рассыпался в одно мгновение. Передо мной сидел не орёл, а пожилой человек, до дрожи боящийся за свои квадратные метры.
— Можешь не волноваться, Олег, — произнесла я, стараясь удержать голос ровным. — Квартира принадлежит мне, с документами всё в порядке, и выселить меня некому. И даже если представить невозможное, я бы не стала бежать к мужчине, с которым впервые пью кофе. Сняла бы жильё. Я хоть и на пенсии, но продолжаю работать, да и финансовая подушка у меня есть.
Он кивнул с таким видом, будто я успешно прошла проверку.
— Ну и прекрасно, — заметил он, даже повеселев. — Так и должно быть. А то была у меня одна… Тоже уверяла: «всё моё». А потом выяснилось, что собственник — внук, а он женился. Явилась ко мне с чемоданом, вся в слезах. С трудом отправил обратно. Нет уж, такие истории мне ни к чему.
Мы просидели ещё минут десять. Он что-то увлечённо говорил о своей машине, но я почти не слышала.
Ведь именно я настаивала на деловом подходе, убеждала Ярину: «Без романтики, только здравый смысл». И вот он — этот самый здравый смысл — напротив меня, во всей своей практичности. Человек думает о безопасности, не желает проблем и прямо об этом заявляет. Всё логично, правда? Тогда почему внутри так неприятно, будто меня окатили грязью?
Можно ведь было поднять этот вопрос мягче, позже — спустя месяц или два общения. А он выдал всё сразу, без обиняков, словно выставил условие: «Я готов продолжать, если ты гарантируешь, что не станешь для меня обузой». Это уже не партнёрство. Партнёрство — это когда в случае беды ищут решение вместе, в разумных пределах. А здесь посыл иной: «Если у тебя проблемы — разбирайся сама и ко мне не обращайся». И этим перечёркивается всё. Даже в гостевом браке, даже в сухой дружбе должна быть хотя бы крупица человечности — желание поддержать, а не сразу выставить оборону.
И в тот момент я ясно увидела: страх утратить свой комфорт для него куда важнее, чем стремление к близости. И невольно задумалась, где же проходит граница между разумностью и душевной черствостью.
