Глава 1: Тени в стерильном коридоре
Прошло около десяти недель с того момента, как замок в нашей общей квартире щелкнул в последний раз, отрезая нас друг от друга.
Мы с Мариной расстались так, как расстаются интеллигентные, но бесконечно уставшие люди: без битья посуды, без дележа вилок и взаимных проклятий. Просто в один из серых вторников она сложила свои книги в картонные коробки, поправила выбившийся локон и сказала:
— Наверное, так будет лучше для нас обоих. Нам просто больше нечего друг другу дать.
Я кивнул, соглашаясь с очевидным. Мы превратились в две параллельные линии, которые когда-то пересеклись по ошибке, а теперь стремительно разлетались в разные стороны бесконечности.
Жизнь потекла по новому руслу: холостяцкая еда, тишина по вечерам, работа до поздней ночи. Я думал, что справился. Думал, что «выздоровел» от брака.
Все изменилось в тот серый четверг. Я пришел в медицинский центр, чтобы навестить старого коллегу, угодившего на операционный стол с аппендицитом. Больница — место, где время течет иначе.
Стерильный запах антисептика, приглушенные шаги персонала и гнетущее ожидание в воздухе. Я шел по длинному коридору четвертого этажа, погруженный в свои мысли, когда мой взгляд зацепился за фигуру у окна.
Мое сердце совершило кульбит и замерло где-то в районе горла.
Напротив кабинета гематологии стояла она. Но это была не та Марина, которую я помнил. Моя бывшая жена всегда была воплощением энергии: яркие платья, уверенная походка, звонкий смех.
Сейчас предо мной стояла тень. Она сильно похудела, скулы остро очертились на бледном лице, а некогда пышные волосы были стянуты в тугой, безжизненный узел. На ней был безразмерный серый свитер, в котором она словно пыталась спрятаться от всего мира.
Она почувствовала мой взгляд и медленно повернула голову. На мгновение в ее глазах вспыхнуло узнавание, смешанное с острой, почти физической болью.
— Артем? — голос ее прозвучал так тихо, будто она боялась спугнуть тишину.
— Марина… Что ты здесь делаешь? — я сделал шаг навстречу, чувствуя, как немеют пальцы.
Она не ответила сразу. Опустила голову, и я заметил на ее тонком запястье пластиковый браслет со штрих-кодом — метку пациента стационара.
— Просто… обследование. Дела, — она попыталась улыбнуться своей старой, вымученной улыбкой, но та лишь подчеркнула глубину теней под ее глазами.
Мы сели на жесткую пластиковую лавку. Между нами разверзлась пропасть из недосказанности и тех месяцев, что мы провели порознь. Я видел, как она нервно теребит край свитера, как ее дыхание становится прерывистым.
