Этот призрак юной, легкомысленной разлучницы будто поселился под их крышей. Оксана снова и снова рисовала в воображении, как Александр бродит с ней по уютным европейским улочкам или потягивает коктейли где-нибудь на азиатском побережье, прожигая деньги, вырученные за главное дело своей жизни. Эти картины разъедали её изнутри, словно кислота, но странным образом именно они помогали ей держаться. Из чистого упрямства и задетой женской гордости она решила, что ни при каких обстоятельствах не позволит себе выглядеть сломленной.
Но действительность оказалась куда жестче фантазий. Просторный загородный дом, который Александр когда-то строил как символ собственного успеха, требовал огромных затрат. В ноябре вышел из строя газовый котёл. Приехавший мастер озвучил такую сумму за замену детали, что Оксане пришлось до глубокой ночи пересматривать бюджет, вычёркивая из него все личные расходы. Чтобы оплачивать Роману дополнительные занятия для поступления, она взялась за вторую работу — по вечерам удалённо вела бухгалтерию для небольшой компании.
Настоящей опорой стали старшие дети. Двадцатитрёхлетняя дочь и двадцатипятилетний сын, давно жившие самостоятельно, восприняли уход отца без истерик. Попытка дозвониться до него закончилась сухим сообщением: «аппарат абонента выключен». И вскоре на карту Оксаны начали регулярно поступать переводы от обоих.
«Мам, это на репетиторов Роману», «Мам, это за отопление, даже не думай экономить на себе», — появлялось в семейном чате. Они словно сомкнули ряды, образовав крепкий строй, из которого просто выпало слабое звено.
Зима выдалась снежной и суровой. В один из февральских вечеров Оксана возвращалась домой, кутаясь в пальто: ледяной ветер пробирал до костей. С тревогой она думала о том, что сейчас придётся браться за лопату и расчищать въезд во двор — иначе утром они с сыном не смогут даже открыть калитку.
Подойдя к дому, она остановилась. Дорожки оказались аккуратно очищены. В свете фонаря она заметила Романа. Семнадцатилетний парень в старой отцовской куртке размеренно отбрасывал тяжёлый мокрый снег за ограду. Услышав скрип калитки, он повернулся. Дышал тяжело, но на лице светилась спокойная, совсем взрослая улыбка.
— Мам, иди в дом, погрейся. Я чайник поставил. Тут сам закончу.
Оксана прошла на кухню, опустилась на стул и вдруг ощутила, как к горлу подкатывает горячий, колючий ком. Когда Роман вошёл, стряхивая с плеч снег, она уже не смогла сдержаться.
— Роман… — голос её предательски дрогнул. — Прости меня. За то, что всё это легло на тебя. Тебе нужно к экзаменам готовиться. Ты не обязан был взрослеть так рано из-за нас.
Сын налил себе чай, сел напротив и посмотрел на неё серьёзно, по-взрослому.
— Мам, хватит. Не надо меня жалеть. И извиняться тебе не за что. Мы семья — значит, справимся. А он… — Роман на мгновение запнулся, подбирая слова. — Он свой выбор сделал. Мне не трудно помогать по дому. Было бы куда тяжелее видеть, как ты опускаешь руки. А ты не опустила.
В ту секунду в душе Оксаны что-то тихо, но окончательно встало на место. Глядя на своего взрослого, красивого и ответственного сына, она ясно поняла: они действительно справляются. За прошедшие месяцы она научилась решать задачи, которые раньше вызывали у неё панику.
Мысли о другой женщине больше не заставляли её просыпаться по ночам. Образ разлучницы исчез, растворился без следа. Дом перестал казаться пугающе пустым и слишком большим. В нём было тепло, спокойно и надёжно. Здесь не осталось места предательству. Боль выгорела до основания, и на её месте выросло прочное чувство собственной силы и независимости.
Год промчался быстрее, чем Александр мог предположить. И этот год оказался совсем не тем, каким он представлял его, мечтая о свободе.
Возвращение домой в середине лета не было триумфальным.
