– Снова рубашка вся в складках, воротник перекосило! – донёсся из спальни раздражённый голос. – Ты же прекрасно знаешь, что у меня сегодня серьёзное совещание с начальством. Неужели нельзя было сделать как следует?
Оксана стояла у плиты, сжимая в руке деревянную лопатку. Она на мгновение прикрыла глаза. На сковороде негромко шипела яичница с ломтиками помидоров, наполняя кухню аппетитным запахом, но есть ей совершенно не хотелось. Глубокий вдох — и она попыталась унять привычное утреннее напряжение.
– Я приводила её в порядок ещё вчера вечером, Олег, – спокойно произнесла она, не поворачиваясь. – Отпарила, обработала средством. Если бы ты не бросил рубашку на спинку стула, а повесил на плечики, как я просила, воротник остался бы ровным.
Через минуту муж вошёл на кухню, на ходу дёргая тот самый воротник. На нём был строгий серый костюм — Оксана специально забирала его из химчистки на прошлой неделе, потратив на это свой обеденный перерыв. Олег уселся за стол и с недовольством отодвинул в сторону вазочку с полевыми цветами, которую она с любовью поставила туда накануне.
– Могла бы и утром утюгом пройтись, – проворчал он, придвигая к себе тарелку. – Жена обязана следить за тем, как выглядит её муж. Это, между прочим, и твоя репутация. Налей чай. Только нормальный, чёрный и крепкий, а не твои травяные настои.
Она без слов поставила перед ним чашку. Села напротив и внимательно посмотрела ему в лицо. Оксана ждала. Хоть намёка. Хоть короткой улыбки или перемены в голосе. Сегодня был не обычный день — ей исполнялось пятьдесят пять. Круглая дата. Для кого‑то повод заказать ресторан и собрать гостей. Ей не нужны были шумные застолья. Ей хотелось лишь нескольких тёплых слов от самого близкого человека.
Олег ел молча, листая новости в телефоне. Допив чай, он промокнул губы салфеткой и небрежно бросил её прямо в тарелку с остатками завтрака.
– Всё, я поехал. Вернусь поздно — квартальный отчёт горит. На ужин сделай котлеты. Только не из курицы, а нормальные, из говядины. И пюре к ним. Соус не забудь.
Он направился в коридор. Послышался стук дверцы шкафа, звон ключей.
– Олег, – тихо окликнула его Оксана, выйдя следом. – Ты ничего не забыл?
Муж машинально проверил карманы пальто и портфель.
– Бумаги при мне, ключи на месте, пропуск тоже. Вроде всё. А что? Мусор вынести? Сама справишься, я в костюме, не хочу к бакам идти. Ладно, до вечера.
Дверь захлопнулась.
Оксана осталась одна в полутёмном коридоре. В груди медленно расползалась вязкая пустота. Он не вспомнил. За двенадцать лет брака — ни слова о её юбилее. Только указания насчёт ужина.
Она вернулась на кухню и стала убирать со стола. В этот момент зазвонил телефон на подоконнике. На экране высветилось фото дочери. Юлия — двадцать пять лет, самостоятельная, живёт на съёмной квартире в другом конце города.
Лицо Оксаны просветлело. Уж дочь‑то точно не забудет. Она быстро вытерла руки о полотенце и ответила:
– Да, Юлечка, доброе утро, моя хорошая!
– Мам, привет! У меня тут полный аврал! – торопливо заговорила Юлия; где‑то рядом шумела вода. – Стиральная машина сломалась, барабан не крутится вообще. А мне завтра на корпоратив идти, платье грязное! Можно я к тебе вечером заеду и постираю? И ещё, переведи мне тысяч три гривен на карту, ладно? Мастер по маникюру цены подняла, а до зарплаты ещё неделя.
Оксана медленно опустилась на табурет.
– Юля… а ты просто поэтому звонишь? Из‑за машинки?
– Конечно! Мам, ну что ты переспрашиваешь? Мне срочно нужно постирать! Я буду к восьми. Заодно платье мне погладишь, у меня утюг ржавчиной плюётся. Всё, я побежала, на автобус опаздываю! Деньги жду!
В трубке зазвучали короткие гудки. Они отозвались внутри больнее пощёчины. Оксана положила телефон на стол.
Ни поздравления. Ни пожелания здоровья. Только просьба о деньгах и грязное платье.
Телефон зазвонил снова. На этот раз — Людмила Павловна, свекровь. Оксана всегда старалась быть внимательной к матери мужа: помогала с уборкой, сопровождала к врачам, покупала продукты.
– Алло, Людмила Павловна, здравствуйте.
– Здравствуй, Оксана. Что голос такой унылый? Давление шалит? У меня вот сегодня скачет, сил нет. Погода меняется. Ты после работы зайди в аптеку, купи мазь для суставов, ту, в синей коробочке. И хлеба захвати — бородинского, свежего. Да и пол на кухне протри, я нагнуться не могу, спина ломит.
– Людмила Павловна, – тихо произнесла Оксана, и голос её дрогнул. – А вы на календарь сегодня смотрели?
– Двадцать пятое октября, четверг. А что? Пенсия только десятого будет. Ты мне зубы не заговаривай, зайди после работы. И не задерживайся, я рано ложусь.
Свекровь отключилась, не дождавшись ответа.
Оксана осталась сидеть на кухне в полном одиночестве. Часы на стене размеренно отсчитывали секунды её праздничного дня — дня, который, казалось, кроме неё самой, никому не был нужен.
