— Значит, пиявка? — негромко повторила Оксана, и в её голосе не было ни крика, ни истерики — лишь ледяное спокойствие. Она неторопливо поднялась из‑за стола. — Прошу, никуда не расходиться. Я сейчас вернусь. Приберегла для вас кое‑что поинтереснее торта.
Она вышла из гостиной и направилась в свой рабочий кабинет. Щёлкнула кнопкой ноутбука, быстро открыла нужные файлы и отправила их на печать. Принтер зажужжал, выплёвывая лист за листом. Затем Оксана открыла сейф и достала увесистую папку с договорами и квитанциями. Спустя несколько минут она вернулась, держа в руках аккуратную, но внушительную стопку документов.
— Оксана, не стоит… — попытался вмешаться Олег, внезапно осознав масштаб надвигающегося разоблачения. Его лицо заметно побледнело.
— Стоит, Олег. Причём давно уже следовало это сделать, — отрезала она безапелляционно.
Подойдя к столу, Оксана отодвинула в сторону тарелку с недоеденным десертом и положила в центр первый лист — официальный банковский документ с печатью.
— Взгляните внимательно, Галина Сергеевна. Вы ведь любите считать чужие доходы. Это выписка по моему счёту как ФЛП за прошлый месяц. Обратите внимание на итоговую сумму поступлений.
Свекровь, сбитая с толку таким напором, поспешно надела очки и уставилась в цифры. Её губы едва заметно шевелились, пересчитывая нули. Глаза расширились.
— Двести восемьдесят тысяч гривен… — прошептала Юлия, вытягивая шею через плечо матери. — Это за один месяц? За то, что ты «дома сидишь»?
— За то, что я веду финансовую отчётность пяти крупных компаний, Юлия, — отчеканила Оксана. — Мой рабочий день длится по десять часов. Просто вы предпочитали этого не замечать.
Следом на стол легли ещё бумаги — график выплат по ипотеке и распечатка из банковского приложения.
— А теперь сюда посмотрите. Пятьдесят пять тысяч гривен ежемесячно — платёж по ипотеке за эту квартиру. Видите номер карты, с которой автоматически списываются деньги? Это моя карта. Олег не вносит за жильё ни одной гривны.
— Как это — не вносит? — растерянно пробормотала Галина Сергеевна, переводя ошеломлённый взгляд на сына. — Олег, она что говорит? Ты же утверждал…
Олег сидел, уставившись в стол. Щёки его горели, но слов не находилось.
Оксана не позволила им опомниться. Она методично выкладывала документы, словно козыри.
— Продолжим. Чеки из строительного гипермаркета: паркет, обои, краска, сантехника — триста двадцать тысяч гривен. Оплата произведена моей картой. Вот договор с ремонтной бригадой. Заказчик — я. Деньги перечислены с моего счёта.
На стол легли квитанции за коммунальные услуги.
— Квартплата, электричество, вода, интернет — оплачиваю я. Продукты с доставкой оформляю и оплачиваю тоже я. И мои сапоги, Галина Сергеевна, куплены не на мифические средства вашего сына, а на деньги, заработанные моим трудом.
В комнате повисла густая тишина. Даже гул холодильника на кухне стал отчётливо слышен. Привычная картина мира свекрови и золовки рушилась на глазах, рассыпаясь в пыль вместе с их высокомерием.
— Тогда… а Олег? — тихо спросила Галина Сергеевна, сжимая в руках салфетку. — Куда он тратит зарплату? Он ведь работает…
Оксана повернулась к мужу.
— Олег, может, сам объяснишь? Или мне продолжить выкладывать факты?
Он тяжело выдохнул и наконец поднял глаза.
— Мам, я получаю семьдесят тысяч гривен на руки. Пятнадцать отдаю за автокредит. Около десяти уходит на топливо и обеды. Мы договорились, что я оплачиваю кино, корм для кота, иногда заказываю еду по выходным. Остальное расходится по мелочам. Накоплений у меня нет. Основной бюджет держится на Оксане.
Галина Сергеевна медленно откинулась на спинку стула, будто из неё разом вынули опору, и впервые за вечер выглядела не воинственной, а совершенно потерянной.
