…разыгрывая перед окружающими образ преуспевающего, щедрого мужчины.
Но окончательно добила Оксану мать. Та недовольно поджала губы и выдала приговор, от которого внутри всё обмякло:
— Оксана, ты совсем зажралась! Муж не пьёт, сигареты не таскает, руки не распускает, цветы приносит, в дом всё тянет. У Светланы из соседнего подъезда супруг алименты прячет и по бабам бегает, у Юлии — вообще целыми днями на диване валяется. А твой всего лишь бережливый! Радоваться надо, что он о будущем думает, а не спускает деньги налево. Ей, видите ли, катышки на кофте мешают… Стыдно.
В тот миг Оксана отчётливо осознала: показная картинка Тараса выиграла. Её заплаканные глаза, поношенные вещи, сгорбленная спина — всё это тонуло на фоне безупречных фото в соцсетях и эффектных жестов вроде оплаченного счёта.
В ноябре у неё окончательно прохудились зимние сапоги. Подошва лопнула, и стоило ступить в слякоть — ноги мгновенно промокали. Вечером она осторожно попросила денег на недорогую пару. Тарас даже головы от ноутбука не поднял.
— Отнеси в мастерскую, пусть проклеят. Зачем тебе новые? Ты дальше супермаркета всё равно не ходишь. Дотянешь до весны — тогда и обсудим. Сейчас это лишние расходы.
На следующий день, стоя в луже талого снега и чувствуя, как холодная вода пробирается к пальцам, Оксана вдруг ясно поняла: если она не предпримет хоть что-нибудь, то просто растворится. Исчезнет в его таблицах и отчётах как незначительная погрешность.
Она написала бывшему коллеге и выпросила подработку — заполнять карточки товаров для маркетплейсов. Работала тайком, по ночам, сидя на кухне без света, пока Тарас спал за закрытой дверью спальни.
Небольшие суммы она выводила на старую дебетовую карту, о которой он давно забыл, а потом снимала наличные. Купюры прятала на самом дне коробки с летней обувью. Мечтала о простых вещах: купить нормальные сапоги и однажды выпить кофе за свои деньги. Без отчётов и унизительных объяснений.
Но однажды вечером Тарасу вздумалось разобрать шкаф в коридоре.
Оксана услышала шорох картона, потом повисла тяжёлая тишина. Она вышла из кухни — и кровь отхлынула от лица. Посреди коридора стоял Тарас, в руке — её смятые банкноты.
Он не повышал голос. Такие люди не бьют тарелки — они устраивают холодные разборы.
— То есть ты воруешь из семьи? — произнёс он ровно, почти официально. — Формируешь какие-то тайные фонды, пока я вкалываю и обеспечиваю тебе жизнь?
— Это мои деньги! Я их заработала по ночам! Мне нужны были сапоги! — Оксана сорвалась, чувствуя, как горячие слёзы жгут лицо.
— В этом доме нет «твоего» и «моего», — отчеканил он, убирая купюры в свой кошелёк. — Ты живёшь на моей территории и питаешься за мой счёт. Эти средства отправятся в общий резерв. И раз у тебя столько энергии по ночам, завтра устроишь генеральную уборку.
В тот же вечер он сменил пароль от домашнего Wi‑Fi, лишив её возможности продолжать подработку.
Оксана медленно сползла по стене на пол. В эту секунду она смотрела уже не в спину мужа — перед ней стоял надзиратель, которому доставляло особое удовольствие её полное, безоговорочное бессилие.
