— У меня кредиты… оборудование взято в лизинг. Если вы разорвёте договор, меня просто раздавят. Я разорён, Олег Андреевич! Я лишусь всего — дома, машин…
Тетяна стояла неподвижно, с приоткрытым ртом. Идеально накрашенное лицо, ещё недавно самоуверенное, пошло неровными пятнами. До неё наконец дошло. Она осознала, что та самая тарелка с объедками только что обошлась ей слишком дорого — ценой привычного комфорта и беззаботной жизни.
Я медленно поднялся из-за стола.
— Ты всё проиграл не сегодня, Тарас, — произнёс я спокойно. — Это случилось в тот момент, когда ты решил, что деньги дают тебе право унижать других.
— Я всё исправлю! — он вцепился в руку Тетяны и дёрнул так резко, что она едва удержалась на ногах. — Проси прощения! На колени вставай!
— Хватит, — жёстко остановил я.
Я посмотрел на неё. В её глазах метался не стыд — паника. Животный страх перед тем, что завтра придётся пересесть в маршрутку и считать гривны у кассы, выбирая товары по скидке.
— Приятного аппетита, — бросил я, кивнув на стол. — Доедайте. Экономить теперь придётся серьёзно.
Я вышел, не оборачиваясь. За спиной раздавался его сорвавшийся крик, звон посуды, её всхлипы. Всё это уже не имело ко мне отношения.
На улице моросил дождь — холодный, серый, смывающий пыль с асфальта и остатки тяжёлых мыслей.
Водитель распахнул дверь.
— Домой, Олег Андреевич?
— Да. Поехали домой.
Я устроился на сиденье, запрокинул голову и закрыл глаза. Думал, что почувствую торжество — удовлетворение от того, как хладнокровно поставил их на место. Но внутри была лишь пустота. Тихая, как комната, из которой вынесли старый хлам.
Телефон коротко звякнул. Сообщение от Оксаны. Фото: она с сыном возятся на полу, собирают башню из конструктора. Подпись: «Башня всё время падает, но мы держимся. Ждём подкрепление — папу».
Я улыбнулся — впервые за вечер по-настоящему.
— Максим, — обратился я к водителю, — остановись у круглосуточного магазина.
— Что нужно купить?
— Киндер-сюрприз. И тюльпаны. Оксана их обожает.
Монстры не просто постарели — они исчезли из моей жизни. А я остался. У меня есть своя башня, которую нужно поддерживать, и люди, ради которых стоит возвращаться домой. Всё остальное — лишь шум, оставшийся за дверями ресторана.
