Она вытащила из кармана карточку с номером, найденную на тумбочке, и, с трудом попадая по кнопкам, набрала его.
— Богдан… Это Оксана. Я жена Олега, — голос дрожал не только от холода, но и от унижения. — Простите за поздний звонок. Меня с ребёнком выставили из квартиры. Денег я не прошу. Может, у Олега есть какой-то склад или тёплый бокс, где мы могли бы переждать пару дней?
В трубке воцарилась тишина. До неё доносился лишь гул машин, словно собеседник находился у оживлённой дороги.
— Вы где сейчас? — коротко и без лишних эмоций спросил Богдан.
Спустя сорок минут возле тротуара притормозил тёмный внедорожник. Богдан вышел под моросящий дождь, не задавая вопросов, закинул сумки в багажник и аккуратно помог закрепить люльку с Тарасом на заднем сиденье.
— На базе сейчас бардак, — сказал он уже в дороге. — Но у меня за городом есть дом. Над гаражом оборудована жилая комната — раньше там жила помощница по хозяйству. Сейчас пусто. Поживёте там, пока не найдёте работу и не подыщете жильё.
В его тоне не было ни пафоса, ни показной жалости. Просто спокойное решение взрослого человека, который не смог бы проехать мимо женщины с младенцем под ноябрьским дождём.
Комната оказалась уютной: тёплый пол из светлого дерева, запах свежих досок, небольшая электроплита у стены. Оксана с первого же утра принялась наводить порядок. Ей казалось неправильным просто принимать помощь, ничего не отдавая взамен. Пока Тарас спал, она выходила во двор, расчищала дорожки от снега, мыла ступени. Днём готовила обед и оставляла часть блюд на кухне в основном доме.
У Богдана росла шестилетняя дочь Мария — серьёзная, тихая девочка с внимательным взглядом. Она часто забегала в пристройку, устраивалась на табурете и молча наблюдала, как Оксана замешивает тесто или укачивает Тараса. Иногда задавала взрослые, совсем не по возрасту, вопросы.
Тем временем Богдан завершил историю с Олегом. Без громких скандалов и угроз его юристы оформили возврат грузового автопарка за долги. Когда счета оказались пустыми, а кредиторы начали требовать своё, Лариса поспешно собрала вещи и улетела вечерним рейсом, оставив Олега один на один с проблемами.
К февралю Оксана немного окрепла духом. Но на плановом приёме в районной поликлинике врач долго и внимательно осматривал ножки Тараса, хмурясь всё сильнее.
— Мамочка, есть серьёзные нарушения в развитии суставов, — наконец произнёс он, заполняя карту. — Нужны специальные ортопедические конструкции и курс процедур. По государственной программе очередь большая, можем потерять драгоценное время. В частном центре всё сделают быстро, за неделю. Но стоимость… — он назвал сумму.
Оксана вышла на улицу, будто оглушённая. Цифры звенели в голове. Таких денег у неё не было и близко.
Вечером, сидя за маленьким столом в своей комнате над гаражом, она долго смотрела на телефон. Гордость мешала, но страх за сына оказался сильнее. Она набрала номер бывшего мужа.
Олег ответил не сразу. В трубке слышался шум улицы, чей‑то смех, хлопанье дверей.
— Чего тебе? — недовольно бросил он.
— Олег, Тарасу срочно требуется лечение. У него проблемы с ножками. Если не заняться сейчас, он может не научиться нормально ходить. Это дорого, но он твой сын. Помоги.
В ответ раздался короткий нервный смешок.
— Ты серьёзно? У меня пусто. Твой Богдан забрал у меня весь автопарк. Я сам на нуле.
— Мне не важно, что у тебя с бизнесом, — тихо сказала Оксана. — Речь о ребёнке.
— Ищи деньги у своего спасителя, — отрезал он. — Я живу в дешёвой ночлежке, перебиваюсь случайными подработками. Мне самому не на что есть.
Связь оборвалась.
Оксана медленно опустила телефон на стол и закрыла лицо ладонями. В груди сжалось так, что стало трудно дышать. Она понимала: рассчитывать можно только на себя.
