Я понимала, что всё может рухнуть. Не из‑за денег — из‑за его уязвлённого самолюбия. Той самой хрупкой мужской самоуверенности, которую его мать десятилетиями холила и лелеяла, словно редкий цветок на подоконнике.
— Мне страшно, — призналась я.
— Чего именно? — Юлия подняла глаза.
— Что он либо уйдёт, либо, наоборот, окончательно устроится у меня на шее.
Она молча покрутила ложечкой в чашке, наблюдая, как оседает пенка.
— А Тетяна? — наконец спросила она.
— При чём тут она?
— При том. Зачем она тебя постоянно принижает? Ты сама говорила: восемь семейных обедов за год — и каждый раз при гостях одно и то же про «Тарасика‑кормильца». Она ведь искренне уверена, что он вас содержит.
— Потому что гордится им, — устало ответила я. — Гордится тем, что сын якобы зарабатывает больше жены.
— Только это неправда.
— Но она об этом не знает.
Юлия хмыкнула и резко сменила тему:
— Оксана, а ты вообще в курсе, что у него с деньгами?
— В каком смысле?
— В прямом. Девяносто пять тысяч — это оклад. А остальное? Ты когда‑нибудь проверяла, куда они уходят?
Я задумалась. Финансы в нашей семье всегда были странной, будто запретной территорией. Ипотеку закрывала я. Коммунальные — тоже. Продукты, одежда, обучение дочери — всё на мне. Наша пятнадцатилетняя Марина учится в языковой школе, и это недёшево. Путёвки, отпуск, даже врача для свекрови, когда та поскользнулась зимой, — оплачивала я. Тарас же ограничивался фразами: «это на бензин», «это мои расходы», «маме надо помочь». Сколько именно он «помогает», я никогда не уточняла.
Юлия наклонилась ближе:
— В прошлом году я проверяла одну их подрядную компанию. Там бухгалтер, Богдан Львович. Он сотрудничает и с фирмой твоего мужа. Так вот, в курилке он обмолвился: у Тараса накопилось прилично авансов. Ползарплаты каждый месяц уходит на их погашение.
Я медленно поставила чашку на стол. Ладони стали ледяными.
— Какие ещё авансы?
— Подробностей не знаю. Но суммы немаленькие. И история не разовая.
Мы замолчали. Сквозь окно лился яркий свет, и в нём кружилась пыль, как в замедленной съёмке.
— В пятницу у них корпоратив, — произнесла я наконец. — Он меня пригласил. И Тетяна тоже будет.
— Свекровь на корпоративе?
— Она дружит с супругой директора. Её позвали отдельно.
— Богдан придёт?
— Должен. Их офисы в одном здании.
Юлия смотрела на меня пристально.
— Ты взрослая, я не стану тебя учить. Но если ты пятнадцать лет сглаживаешь углы ради его самолюбия — может, пора перестать?
Я ничего не ответила.
Вечером я распечатала выписку со своего счёта за полгода. Листала медленно, почти механически. Перевод Тетяне — сто двадцать тысяч: ремонт ванной. Ещё сто восемьдесят — новые окна. Диван — семьдесят пять. Обеденный стол со стульями — сто десять. Духовой шкаф, которым она хвасталась перед соседками, — пятьдесят пять. Если сложить всё за последние полтора года, выходило шестьсот сорок тысяч. С моего счёта. Тарас максимум контролировал доставку и крутил отвёрткой.
А неделю назад Тетяна с гордостью рассказывала соседке:
— Всё сын. Тарас маму не бросает. Квартиру в порядок привёл.
Я закрыла папку. Странно, но внутри было тихо. Слишком тихо.
В спальне муж уже спал, негромко похрапывая. Его телефон лежал на тумбочке. Я задержала взгляд на экране, но трогать не стала. Нет. Не так. Не по‑тихому.
В пятницу. На людях.
— Оксана Сергеевна, вы сегодня великолепны!
Директор компании Тараса — крупный мужчина под шестьдесят — галантно коснулся моей руки. Я улыбнулась. На мне было тёмно‑синее платье — лаконичное, без лишних деталей, но из дорогой ткани. Тетяна, стоявшая рядом с супругой директора, окинула меня оценивающим взглядом.
— Оксаночка, что это ты так нарядилась? — проговорила она достаточно громко. — Не на бал же.
— Это встреча партнёров, Тетяна Петровна, — спокойно ответила я. — Я здесь как представитель своей компании.
— Своей?
— Я руковожу отделом логистики в «Вега‑Транс». Мы поставляем вашей фирме материалы.
Свекровь поджала губы.
— Тарас, ты не говорил, что Оксана теперь начальник.
— Мам, я говорил. Её повысили ещё три года назад.
— Да ладно, — фыркнула она. — Начальник отдела — это где? Уборщицами командует?
Супруга директора неловко улыбнулась. Тарас сделал вид, что не услышал. Я — тоже. Мы прошли в зал.
Ресторан арендовали полностью. Более сорока гостей, столы полукругом, живая музыка, шведская линия. Я заметила знакомых: наших снабженцев, их юристов, несколько прорабов. Рабочая атмосфера, но с семьями.
Тетяна заняла место рядом с директоршей и почти сразу начала свою привычную пластинку:
— Мой Тарас весь отдел тянет. С утра до ночи работает.
Я сидела напротив и медленно ела салат.
— Он у нас хороший специалист, — осторожно заметила жена директора.
— Хороший? Да он лучший! — всплеснула руками Тетяна. — И семью обеспечивает, и мать не забывает. Ремонт у меня — всё его заслуга. Всё сынок.
Я аккуратно положила вилку на край тарелки.
— Понимаете, — продолжала свекровь, обращаясь ко всем женщинам за столом, — мой Тарас — главный добытчик. У Оксаны работа так, для души. А он — опора. Я им так горжусь.
Супруга директора бросила на меня быстрый взгляд — в нём читалось смущение и что‑то ещё, словно она прекрасно знала, какое место в компании занимает «лучший сотрудник» и кто на самом деле вытянул их в прошлом квартале, — и этот взгляд задержался на мне чуть дольше, чем позволяли приличия.
