…чтобы ты спокойно спал по ночам и не ломал голову над тем, как оплатить свет.
Тарас вспыхнул до корней волос, шумно втянул воздух и, не сказав больше ни слова, стремительно вышел в прихожую. Через секунду входная дверь глухо хлопнула — он помчался к матери, утешать и объясняться.
Оксана устало прикрыла веки. С каждым днём ей становилось всё очевиднее: их брак дал глубокую трещину. Тарас упорно избегал даже малейшей ответственности, прикрываясь авторитетом матери и прячась за её спиной всякий раз, когда разговор заходил о серьёзных вещах.
В понедельник во время обеденного перерыва Оксана заехала к юристу. Женщина с холодным взглядом и тонкой металлической оправой на носу тщательно пролистала документы на квартиру.
— Наследство оформлено ещё до регистрации брака, — спокойно произнесла она, кивнув. — Ваш супруг не имеет никаких прав на эту недвижимость.
Оксана подписала дополнительные бумаги, подтверждающие, что недавний ремонт был полностью оплачен из её личных средств. Когда документы легли в папку, она почувствовала под ногами твёрдую почву — хотя бы в этом вопросе всё было предельно ясно.
К середине недели напряжение дома немного спало. Тарас держался тише обычного, старался не провоцировать. В один из вечеров он даже принёс её любимый зелёный чай. Оксана решила попробовать наладить контакт.
— Тарас, может, устроим в пятницу ужин только для нас двоих? — предложила она. — Заеду на рынок, возьму хорошую индейку, свежую спаржу. Сделаем лёгкий соус. Просто спокойно посидим, без гостей.
Лицо мужа просветлело.
— Отлично! — оживился он. — Я тогда куплю хороший сыр и фрукты.
В четверг Оксана действительно оставила на фермерском рынке немалую сумму. Тяжёлое филе индейки, плотные зелёные стебли спаржи и пучки свежей зелени заняли своё место в холодильнике. Она мысленно представляла тихий вечер, без ссор и чужих советов.
Но в пятницу на работе случилась внеплановая задержка: пациентка с острой реакцией потребовала срочной помощи, и Оксана освободилась почти на два часа позже обычного. К дому она подъехала уже ближе к восьми.
Поднимаясь по лестнице, она думала только о том, как достанет мясо, примет душ и наконец выдохнет.
Однако, едва приоткрыв дверь, она почувствовала тяжёлый запах запечённого майонеза — тот самый, приторный и навязчивый.
Оксана замерла. В прихожей стояли знакомые сапоги. Из кухни доносился бодрый голос Тетяны.
— О, Оксаночка! — протянула свекровь, заметив её. — А мы тебя уже заждались.
Тетяна хлопотала у духовки. На столе красовался большой алюминиевый противень.
Оксана медленно оглядела кухню. На столешнице валялись жёсткие обрезки её дорогой спаржи вперемешку с шелухой. А на противне лежало нечто, утопающее под слоем расплавленного дешёвого сыра и густого белого соуса.
— Заехала проведать Тарасика, — щебетала свекровь. — Смотрю — в холодильнике мясо лежит. Спаржа эта твоя… трава травой. Я её мелко покрошила, картошечки добавила, лучка побольше, сверху мясо и под сырную корочку. Теперь по-человечески.
Что‑то внутри Оксаны тихо оборвалось. Последняя струна терпения лопнула.
Она смотрела на испорченную индейку — тяжёлую, жирную, совершенно неподходящую для её питания, — и на довольного Тараса, который уже тянулся вилкой к своей порции.
— Я просила вас не прикасаться к моим продуктам, — произнесла она так тихо, что муж невольно замер.
— Да брось ты, — отмахнулась Тетяна, щедро накладывая сыну добавку. — Какая разница, кто готовил? Главное — сытно и по-домашнему. Ты уставшая, а ужин уже на столе. Садись, не выпендривайся.
Перед Оксаной опустилась тарелка с бесформенным, жирным куском.
— Кстати, — свекровь устроилась напротив, сцепив пальцы. — Я тут подумала. Мне ведь с другого конца города ездить нелегко. Продукты сейчас дорогие, я кое-что своё докупаю. Плюс моё время у плиты.
Оксана медленно подняла на неё глаза.
— Простите… какое время?
— Кулинарное, — снисходительно пояснила Тетяна. — В ресторанах вы сколько оставляете? А я вам домашнее готовлю. Считаю, двадцать пять тысяч в месяц — вполне разумно. Будешь переводить мне на карту, а я дважды в неделю оставлю вам полные кастрюли. Всем выгодно.
В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь шумом ветра за окном.
Оксана перевела взгляд на мужа. Тарас сосредоточенно жевал, словно происходящее его не касалось.
— Тарас, — негромко сказала она. — Ты вообще слышишь, что сейчас говорит твоя мать?
