Оксана всегда воспринимала Галину Петровну как человека непростого характера, но всё же не опасного. Да, свекровь почти никогда не бывала довольна: то мясо, по её мнению, куплено слишком жирное, то ребёнка одели «не по погоде», то Тарас, дескать, исхудал и выглядит замученным. Вечное недовольство читалось на её лице так же привычно, как морщины у глаз.
Со временем Оксана выработала иммунитет к этим уколам. Они с мужем жили отдельно, пересекались с матерью раз в неделю — потерпеть пару часов было вполне возможно. Тарас в их словесных стычках предпочитал занимать нейтралитет: когда разговор между матерью и женой накалялся, он утыкался в телефон и делал вид, что ничего не слышит.
В двадцать семь лет Оксана ощущала в себе силы для большего. Работа в частной охранной фирме давно перестала её устраивать: зарплата скромная, карьерных перспектив никаких. Когда объявили набор в органы внутренних дел, она без колебаний подала документы. Спортивная, без вредных привычек, с дипломом юриста — она была уверена, что справится.
Оставался последний шаг — пройти военно-врачебную комиссию. Формальность, как ей казалось, перед приказом о зачислении.
Кабинет в центре профотбора встретил её унылым зелёным цветом стен, типичным для больниц. За столом сидела полковник медицинской службы — сухощавая женщина с безупречным маникюром. Она листала личное дело Оксаны и постукивала ногтями по папке.
— Оксана Сергеевна, вынуждена сообщить: возникли сложности, — произнесла она холодным, почти металлическим голосом. — Заключение психиатра-нарколога отрицательное. В допуске отказано.
Оксана не сразу поняла смысл сказанного. В груди словно что-то оборвалось.
— Отрицательное? Но на каком основании? У меня идеальная история. Я приносила справки из диспансеров, всё подтверждено.
— Речь не о справках, — спокойно ответила полковник. — Сработала межведомственная база. В едином реестре пациентов имеется запись: в поликлинике № 14 на ваше имя был оформлен рецепт на сильнодействующее снотворное. Препарат строгого учёта. Причём дозировка… скажем так, далека от обычной терапевтической. Документ выписан лично вам.
— Мне? — Оксана подалась вперёд, вцепившись в край стола. — Это исключено. Я никогда не принимала ничего подобного. Я и обычные таблетки стараюсь не пить. Это какая-то ошибка!
— Система ошибок не допускает, — сухо парировала полковник. — Рецепт оформлен два месяца назад. Подписан электронной подписью врача-терапевта Галины Петровны Ветровой. Это ваш доктор?
Пол словно ушёл из-под ног. Галина Петровна Ветрова — её свекровь. Терапевт с сорокалетним стажем в той самой четырнадцатой поликлинике.
— Это… моя свекровь, — с трудом выговорила Оксана, ощущая, как к горлу подступает тошнота. — Но она не могла… Наверное, совпадение. Фамилия распространённая…
— Рецепт привязан к вашему СНИЛС и медицинскому полису, — перебила её полковник и захлопнула папку. — Ошибки нет. Решение комиссии окончательное. Если считаете документ поддельным — обращайтесь в суд или прокуратуру. Но с такой отметкой в базе дорога в полицию для вас закрыта.
Оксана вышла на улицу в состоянии, близком к оцепенению. Майское солнце било в глаза, вокруг смеялись и спешили по делам люди, жизнь продолжалась как ни в чём не бывало.
А её собственную реальность только что перечеркнула женщина, которая много лет сидела с ней за одним праздничным столом и которую она привыкла называть матерью.
