– Завтра к обеду привезу Олега, останется у тебя ночевать. Сделай побольше своих коронных котлет — он эти из супермаркета в рот не берет. И пирог испеки, яблочный, как он любит.
Голос Тетяны из телефонного динамика звучал спокойно и в то же время безапелляционно, будто она не просила, а распоряжалась.
Оксана стояла посреди своей небольшой, но безупречно убранной прихожей, сжимая в руках дорожную сумку. Внутри уже лежали купальник, крем от солнца и новое яркое парео, купленное специально для поездки. Через три часа отправлялся поезд. Впервые за последние четыре года она решилась на настоящий отпуск и приобрела путевку в хороший санаторий у моря. Почти год она откладывала деньги с каждой зарплаты, работая бухгалтером, отказывая себе в мелочах ради этой поездки.
— Тетяна, я не смогу взять Олега, — тихо ответила Оксана, чувствуя, как учащается пульс. — У меня сегодня поезд на юг. Я ведь говорила тебе об этом месяц назад и даже путевку показывала.
В трубке повисло тяжелое молчание. Затем послышался демонстративный глоток чая.
— Оксана, ты серьезно сейчас? — в голосе сестры появились упреки. — Какой еще юг? У нас с Сергеем годовщина, мы столик в ресторане заказали, все оплатили. Нам нужно побыть вдвоем, отдохнуть. А Олега куда? Ему хоть и двадцать, но ты же знаешь — за ним нужен контроль. Вдруг свяжется с кем-нибудь не тем или дома что-нибудь устроит. Отмени свою поездку. Съездишь позже, хоть зимой. Тебе-то что? Ты одна, ни мужа, ни детей. Тебя ничего не держит.
Оксана прикрыла глаза. Знакомое, въевшееся с детства чувство вины медленно сжимало грудь. «Ты старшая», «ты обязана уступать», «семье нужнее» — эти фразы годами звучали в ее голове маминым голосом.
Она всегда была удобной. Послушной дочерью, отдававшей половину стипендии, чтобы младшая сестра могла купить новое платье. Заботливой тетей, которая проводила выходные с племянником, пока Тетяна устраивала личную жизнь. Надежным «запасным кошельком», из которого родственники брали деньги «до получки» и редко вспоминали о возврате.
— Я не буду ничего отменять, — голос дрогнул, но она заставила себя договорить. — Билеты невозвратные, путевка оплачена. Олег взрослый, студент. Он вполне способен провести выходные один. Или возьмите его с собой.
— Прекрасно, спасибо! — вспыхнула Тетяна. — Вот она, родная сестра! Бросила нас из‑за своих прихотей. Ни капли понимания!
Связь оборвалась резкими гудками. Оксана медленно опустила телефон на тумбочку и глубоко вдохнула. Пальцы едва заметно подрагивали. Было ощущение, будто она совершила что-то постыдное. Но стоило ей взглянуть на собранную сумку, как внутри появилось робкое тепло. Она поедет. В этот раз — обязательно.
Спокойствие продержалось недолго — минут десять. Затем телефон снова ожил. На экране высветилось: «Мама».
Оксана ответила, уже догадываясь, что услышит.
— Оксаночка, здравствуй, — голос Надежды Ивановны звучал слабым и жалобным, с привычной ноткой болезненности. — У меня давление поднялось, сердце ноет. Тетяна звонила, вся в слезах. Говорит, ты их чуть ли не на улицу выставляешь, с племянником посидеть не хочешь.
— Мам, никто никого не выгоняет, — терпеливо сказала Оксана, присаживаясь на пуфик. — У меня отпуск. Через два часа поезд. Я всех заранее предупредила.
— Да помню я твой отпуск, — отмахнулась мать так, будто речь шла о походе за хлебом. — Сдашь билеты, потеряешь немного денег — переживешь. У тебя работа хорошая, еще заработаешь. А у сестры семья на грани! Им с Сергеем нужно побыть вдвоем, романтика важна, иначе он к другой уйдет. Ты хочешь, чтобы Тетяна осталась одна? И потом, Олег так любит твои котлеты. Неужели для родного племянника жалко куска мяса?
— Мам, Олегу двадцать лет. Он выше меня и носит сорок третий размер. Ему не требуется нянька на выходные. Ему пора учиться отвечать за себя.
— Ой, только не начинай умничать! — в голосе матери исчезла вся показная слабость. — Своих детей не родила, так хотя бы племяннику внимание удели… Ты всегда была слишком зациклена на себе. Только о своих желаниях и думаешь. Семья для тебя ничего не значит.
