На этот раз Оксана не стала ходить вокруг да около — разговор с Тарасом вышел прямым и жёстким.
— Твоя мама обедает в ресторанах. Одна. В будни. И рассчитывается моей картой.
— Ей что, запереться в квартире? — нахмурился Тарас.
— Ты вообще слышишь меня?
— Слышу. И что ты предлагаешь? Запретить ей выходить?
— Нет. Дать ей свою карту. — Оксана почувствовала, как голос начинает звенеть, и сознательно понизила его. За стеной, в так называемом «кабинете», Галина смотрела сериал — приглушённые реплики актёров просачивались сквозь перегородку. — Это твоя мама, Тарас. Я не против, что она живёт с нами. Но почему все её расходы ложатся на меня?
Он выглядел привычно — будто его застали врасплох: растерянный, слегка задетый, с выражением человека, которого упрекают в том, что случилось «само».
— У меня зарплата меньше, ты же знаешь, — пробормотал он. — Ей будет неловко, если я начну каждую гривну считать…
— А мне не неловко? — тихо спросила Оксана.
Он отвёл взгляд. Ответа не последовало.
Она погасила экран телефона, где была открыта история списаний — как папка с доказательствами, которые никого не интересуют.
Жилетка появилась в пятницу.
Оксана вернулась домой ближе к восьми: измотанная, с тяжёлой сумкой на плече и пульсирующей болью в виске, которая постепенно расползалась к затылку. В прихожей она почти столкнулась с Галиной. Та стояла перед зеркалом и любовалась собой, поворачиваясь то одним боком, то другим. На ней красовалась светлая меховая жилетка — объёмная, дорогая на вид, из тех вещей, что делают фигуру массивнее, но стоят как короткая поездка к морю.
— Оксаночка! — просияла Галина. — Случайно наткнулась в интернете. Разве не чудо? Натуральный мех, между прочим. Экологичный!
Оксана задержала взгляд на обновке.
— Натуральный мех и экологичность — понятия несовместимые, — спокойно произнесла она.
— Так в описании было написано, — без тени смущения отмахнулась Галина. — Зато какая тёплая! Буду дома носить. И на улицу можно.
Оксана молча сняла обувь, прошла на кухню, поставила чайник. Потом направилась в комнату, где Тарас сидел с ноутбуком.
— Сколько стоила жилетка? — спросила она.
Он поднял глаза.
— Понятия не имею. Мама сама заказала…
— Я в курсе. — Она протянула ему телефон с уведомлением о списании. Сумма была такой, какую Оксана привыкла видеть в сметах на оборудование, а не в разделе «одежда». — Деньги списали час назад. Пока я ехала домой.
Тарас смотрел на цифры и молчал.
— Если твоя мама остаётся жить с нами, — произнесла Оксана ровно, без крика и слёз, — мы делим бюджет.
— В каком смысле?
— В прямом. Раз ты не готов обсудить с ней расходы, я закрываю дополнительную карту. С завтрашнего дня всё, что касается её ресторанов, покупок и такси, оплачиваешь ты. Это твоя ответственность.
— Оксана…
— Я не устраиваю сцен. Просто ставлю тебя в известность. Решение принято.
Он хотел возразить, но слова застряли. Его взгляд метнулся в сторону прихожей, где Галина продолжала вертеться у зеркала, довольная собой.
— Она обидится, — наконец сказал он.
— Тогда разговаривай с ней сам, — ответила Оксана и ушла в ванную, закрыв за собой дверь.
В последующие дни в квартире воцарилась особая тишина — не спокойная, а натянутая, как струна. Её чувствовали все, хотя никто не произносил вслух, что именно изменилось.
