Оксана почувствовала, что именно этот разговор и станет той самой чертой, за которой уже не будет прежней жизни.
Галина Петровна держалась чуть в стороне, однако её лицо выдавало раздражение — губы сжаты, взгляд колючий. Наконец она заговорила, стараясь смягчить тон:
— Олег, может, на сегодня хватит? Девочка в положении, ей сейчас лишние волнения ни к чему…
Но Оксана уже приняла решение. Она молча прошла в спальню, достала дорожную сумку и стала складывать самое необходимое — документы, зарядку, тёплый свитер, аптечку. Движения были размеренными, будто она заранее знала, что так и будет.
Олег появился в дверях.
— Ты куда собралась?
— К Наталии. На пару дней. Мне нужно побыть в тишине и всё обдумать.
Он шагнул ближе, попытался перехватить её ладонь.
— Не уезжай. Давай просто спокойно поговорим.
Она осторожно высвободила руку.
— Поговорим, когда ты будешь готов слушать, а не давить. Сейчас я устала.
Она вышла, не оглядываясь. Морозный воздух обжёг лицо. Снег под подошвами хрустел резко и сухо. В такси Оксана впервые за весь день позволила себе расплакаться — беззвучно, отвернувшись к окну, чтобы водитель не видел.
Наталия встретила её без лишних вопросов — обняла крепко, провела на кухню, налила горячего чая с мёдом.
— Рассказывай.
И Оксана рассказала всё: про кредиты, про угрозы продать жильё, про «случайных» покупателей, про разговор с юристом. Подруга слушала внимательно, лишь изредка тяжело вздыхая.
— Они переходят границы, — наконец сказала Наталия. — Особенно твоя свекровь. Я всегда чувствовала, что она к тебе относится холодно. Терпела — да. Любила — нет.
— Юрист говорит, что по закону я защищена. Но как жить с мужем, который готов так поступить? — тихо спросила Оксана.
— Пока поживи здесь. Отдохни. Пусть Олег сам разбирается со своими долгами. И поймёт, что ты не инструмент для решения его проблем.
Вечером раздался звонок.
— Вернись, — голос Олега звучал глухо и устало. — Нам нужно обсудить всё спокойно.
— Я приеду, когда разговоры о продаже прекратятся.
После паузы он согласился.
На следующий день она переступила порог квартиры и сразу ощутила перемену. Олег стал сдержанным, даже чрезмерно тихим. Галина Петровна удалилась в свою комнату, подчеркнув, что «не хочет мешать».
Ночью он осторожно обнял её.
— Прости. Я запаниковал. Казалось, выхода нет.
— А сейчас есть? — спросила она, не поворачивая головы.
— Попробую договориться с банком. Может, найдётся инвестор.
На мгновение ей показалось, что кризис миновал.
Но уже утром, едва Олег ушёл, в кухне появилась Галина Петровна — с пирожками и банкой компота.
— Давай без мужчин, по-женски, — предложила она, присаживаясь.
Оксана насторожилась.
— Я слушаю.
— Продажа — слишком резко. Но можно оформить квартиру в залог. Возьмём кредит, погасим долги, через полгода бизнес выйдет в плюс — и всё вернём.
— Если не выйдет? — спокойно уточнила Оксана. — Тогда банк заберёт жильё.
— Не заберёт. Я подключу свои накопления.
Оксана внимательно посмотрела на неё.
— Это единственное, что гарантирует мне и ребёнку безопасность. Я не могу рисковать.
Свекровь прищурилась.
— Ты уже готовишься к разводу? Поэтому держишься за стены?
— Я думаю о будущем ребёнка.
Галина Петровна вспыхнула:
— Олег из кожи вон лезет ради вас, а ты сидишь на своём «сокровище» и ни шага навстречу!
— Это не сокровище. Это дом. И я его не отдам.
Через два дня Олег вернулся поздно.
— Банк отказал, — произнёс он. — Нужны дополнительные гарантии. Я взял ещё один небольшой кредит, чтобы закрыть срочные платежи. И завтра придёт оценщик — просто оценить квартиру.
— Нет, — твёрдо ответила Оксана. — Я никого не пущу.
— Ты уничтожаешь нас, — в его голосе зазвучало раздражение.
— Я защищаю себя.
После его ухода она подошла к зеркалу. Живот заметно округлился. Малыш толкнулся.
— Мы справимся, — прошептала она.
На следующий день она посетила Олену Викторовну.
— Пока вы ничего не подписывали, вы вне риска, — сказала юрист. — Но рекомендую официально уведомить мужа и свекровь о вашем отказе. И если понадобится — заявление в полицию.
Оксана согласилась. Она больше не намерена была уступать.
Вечером дома её ждали.
— Если по-хорошему не выходит, будет иначе, — сказал Олег, не поднимая взгляда.
Галина Петровна добавила с холодной улыбкой:
— У нас сохранилась копия доверенности, которую ты оформляла два года назад. Мы её обновим.
— Я ничего подобного не подписывала, — тихо произнесла Оксана.
— Подписывала. Тогда много бумаг было.
Внутри неё словно щёлкнуло. Это уже не давление — это попытка лишить её права выбора.
— В таком случае я обращусь в полицию, — сказала она спокойно. — И в суд, если потребуется.
Она закрылась в спальне и немедленно позвонила Олене Викторовне.
— Мне нужна полная защита.
— Завтра приходите. Возьмите все документы, — ответила юрист.
На следующий день было составлено официальное уведомление о запрете любых операций с квартирой и подготовлено заявление на случай подделки доверенности.
— Держитесь, — напутствовала её Олена Викторовна. — Не поддавайтесь на давление.
Когда Оксана вернулась домой, атмосфера была напряжённой. Олег сидел за столом, листая телефон. Галина Петровна стояла у окна.
— Мы ждали, — сухо сказал он.
Оксана не стала снимать пальто.
— Я оформила официальный запрет на любые сделки. Если вы продолжите попытки, я обращусь в суд.
Свекровь резко повернулась.
— В суд? — в её голосе прозвучало одновременно удивление и возмущение.
Оксана выдержала её взгляд.
— Да. Если потребуется — без колебаний.
В комнате повисла тяжёлая пауза. Олег медленно поднялся со стула, и в его глазах мелькнуло нечто болезненное — смесь обиды, усталости и растерянности. Галина Петровна шагнула вперёд, будто не веря услышанному.
— Ты серьёзно готова довести всё до такого? — спросила она уже тише, но с явным напряжением.
Оксана чувствовала, как внутри у неё всё дрожит, но голос оставался ровным.
— Я готова защитить своё жильё и своего ребёнка любыми законными способами.
Она понимала, что сейчас последует новый виток обвинений — более жёсткий, более личный. И всё же отступать она больше не собиралась.
