Особенно болезненным оказался тот миг, когда кто-то из приглашённых восхищённо заметил, как замечательно всё устроено. Марина Викторовна тогда расплылась в довольной улыбке и с видом хозяйки положения сказала:
— Я всё заранее продумала. В таких делах главное — держать руку на пульсе.
Оксана тогда не произнесла ни слова. А позже Дмитрий, будто не видя ничего особенного, бросил:
— Мамe было приятно. Тебе что, жалко?
Жалко ей не было. Было обидно. Потому что её усилия просто стёрли, будто их никогда и не было.
И теперь история начинала повторяться. Только на этот раз размах был куда серьёзнее.
— Оксана, — Марина Викторовна заговорила уже мягче, но от этой мягкости стало только неприятнее. — Ты не воспринимай всё в штыки. У Дарьи сейчас и так всё вверх дном. Максим в таких вопросах совершенно беспомощный. Дмитрий весь в делах. А я уже не в том возрасте, чтобы носиться по всему городу. У тебя есть вкус, хватка, знакомые. Ты же нам не чужой человек.
Оксана молча убрала блокнот обратно в сумку.
— Поэтому вы решили, что спрашивать меня необязательно?
— Ну что ты опять придираешься к формулировкам? — резко вспыхнула свекровь. — Мы рассчитывали на тебя!
— А я не давала согласия.
Дарья коротко рассмеялась, но смех вышел натянутым и нервным.
— Прекрасно. Тогда давай без красивых слов. Ты просто не хочешь, чтобы у меня была нормальная, красивая свадьба.
Максим негромко произнёс:
— Даш, не начинай.
— Нет, пусть ответит! — Дарья повернулась к Оксане всем корпусом. — Ты у нас всегда такая собранная, правильная, у тебя всё разложено по местам, все тобой восхищаются. А мне, значит, нельзя один раз попросить о помощи?
Оксана внимательно всмотрелась в лицо золовки. Там было не одно лишь раздражение. За ним прятались усталость, тревога, обида, страх ничего не успеть и отчаянное желание передать хотя бы часть этого хаоса тому, кто кажется надёжнее.
На одно мгновение Оксане стало её искренне жаль. Но жалость не означала, что теперь можно позволить другим распоряжаться её жизнью.
— Дарья, просить — можно, — спокойно сказала она. — Но требовать — нельзя. Нельзя принимать решения за меня. Нельзя лезть в мои личные записи. Нельзя расписывать мои выходные без моего ведома.
Дарья опустила взгляд.
Зато Марина Викторовна явно не собиралась отступать.
— Значит, мы в тебе ошибались.
Оксана чуть заметно усмехнулась.
— Нет. Просто вы впервые увидели меня не в той роли, которая вам удобна.
Дмитрий нахмурился.
— Оксан, хватит уже. Это моя мама и моя сестра.
— Я это прекрасно помню. А ты помнишь, что я твоя жена?
В комнате снова повисла тишина.
У Дмитрия дёрнулась щека.
— Не надо так ставить вопрос.
— А как его поставить? Твою жену без согласия назначают обслуживать семейное мероприятие, а ты стоишь рядом и делаешь вид, что ничего не происходит.
— Да никто не назначал тебя обслуживающим персоналом!
— А как это иначе назвать? Человек должен всё организовать, ездить, обзванивать, отвечать за чужие договорённости, а потом ещё радоваться, что ему оказали доверие?
Неожиданно Максим поднял руку, словно находился не за семейным столом, а на рабочем совещании и просил разрешения высказаться.
— Можно мне сказать?
Все повернулись к нему. Обычно он держался в стороне. На семейных посиделках чаще улыбался, чем участвовал в разговорах, и Оксана до сих пор не могла понять, что он за человек на самом деле.
— Говори, — устало бросила Дарья.
Максим поправил манжет рубашки.
— Мне кажется, Оксана права. Мы действительно её не спросили.
Дарья резко обернулась к нему.
— Ты сейчас серьёзно?
— Да. Я был уверен, что вы уже всё с ней обсудили. Если нет — это неправильно.
Марина Викторовна посмотрела на будущего зятя так, будто он только что уронил на пол семейную реликвию.
— Максим, тебе лучше помолчать. Ты ещё не понимаешь, как у нас всё устроено.
— Вот именно, — всё так же спокойно ответил он. — Может, поэтому со стороны и видно яснее.
Оксана впервые за весь вечер взглянула на него с настоящим интересом.
Дарья стиснула телефон в руке.
— Замечательно. Теперь, значит, все против меня.
— Никто не против тебя, — сказал Максим. — Просто это наша свадьба. Значит, заниматься ею должны мы сами.
— Ты? — Дарья посмотрела на него с явным недоверием. — Ты даже имя ведущего не запомнил, которого я тебе показывала.
— Потому что ты прислала мне восемь человек подряд и написала: «Выбери нормального». Я не понял, по каким признакам должен выбирать.
Тамара Павловна покачала головой.
— Вот и началось. Свадьбы ещё нет, а они уже ругаются.
Оксана взяла со стола один из листов. В самом верху крупными буквами было выведено: «Ответственная — Оксана». Ниже аккуратным списком шли пункты: ресторан, оформление, цветы, ведущий, фотограф, торт, рассадка, встреча гостей, контроль оплат.
Она вернула лист на стол и несколько раз постучала пальцем по верхней строке.
— Вот это нужно убрать.
Марина Викторовна нахмурилась.
— Что именно?
— Моё имя.
— А кто тогда будет за всё отвечать?
Оксана перевела взгляд на Дарью и Максима.
— Жених и невеста.
Дарья фыркнула:
— Очень остроумно.
— Я не шучу. Вы взрослые люди. Хотите свадьбу — планируйте её. Не хотите заниматься организацией — распишитесь спокойно и устройте ужин для тех, кого действительно хотите видеть рядом.
— Ты нарочно меня унижаешь? — голос Дарьи дрогнул.
Оксана смягчила тон, но не смысл.
— Нет. Я возвращаю тебе твою собственную свадьбу.
Эта фраза странно подействовала на Дарью. Она перестала спорить и опустилась обратно на стул. На её лице появилось выражение человека, который вдруг увидел перед собой не врага, а отражение.
Но Марина Викторовна сдавать командование не собиралась.
— Дарья, не слушай её. Свадьба бывает один раз в жизни. Всё должно быть прилично и достойно. Родственники приедут, люди будут смотреть. Нельзя опозориться.
— Перед кем? — спросила Оксана.
— Что значит — перед кем? Перед людьми.
— Эти люди потом будут жить вместо Дарьи и Максима? Они оплатят праздник? Они будут разбираться с долгами, если сейчас раздуть свадьбу до масштаба районного фестиваля?
Дмитрий напрягся.
— Какими долгами?
Оксана повернулась к нему.
— Ты список расходов видел?
— Так, мельком.
— Мельком? Там уже внесена предоплата за зал, декоратор ждёт перевод, фотограф просит аванс, ведущий тоже. И, насколько я поняла из разговора, часть платежей вы собирались закрывать «позже», когда разберётесь.
Дарья заметно побледнела.
— Я думала, мы успеем.
Максим медленно произнёс:
— Дарья, какие ещё авансы?
Она промолчала.
Марина Викторовна тут же вмешалась:
— Не надо устраивать драму на пустом месте. Нормальная свадьба всегда стоит денег.
— Чьих именно? — уточнила Оксана.
Свекровь на секунду запнулась.
Дмитрий посмотрел на мать.
— Мам?
Марина Викторовна поправила цепочку на шее.
— Мы собирались потом всё обсудить.
— Что именно обсудить? — голос Дмитрия стал глухим и более жёстким.
Оксана уже догадывалась, в чём дело. Не до конца, но достаточно, чтобы больше не сомневаться. Накануне ей написала знакомая администраторша из банкетного зала. Сообщение было коротким: «Оксана, это правда, что ты будешь вести свадьбу Дарьи? Твоя свекровь сказала, что договор удобнее оформить через тебя, потому что ты всё контролируешь».
Тогда Оксана не стала отвечать на вопрос напрямую. Она лишь попросила отправить ей черновик договора. И увидела в нём свои данные. К счастью, не паспортные, но имя, телефон и отдельную пометку: «контактное лицо по оплате».
После этого она окончательно поняла: мягкого разговора не получится.
— Марина Викторовна, — произнесла Оксана, — вы уже указали меня контактным лицом в банкетном зале.
Дмитрий резко повернулся к матери.
— Что?
— Да ничего ужасного! — вспыхнула свекровь. — Просто оставила номер телефона. Чтобы людям было понятно, с кем связываться.
— Без моего согласия, — добавила Оксана.
— Да что с тобой происходит? Телефон — это не квартира!
— Сегодня телефон. Завтра договор. Послезавтра мне начнут звонить из-за просроченного аванса и спрашивать, когда будет оплата. Нет.
Дарья переводила взгляд то на мать, то на Оксану.
— Мам, ты правда дала её номер?
— А что я должна была делать? Ты сама ничего не успеваешь! Максим стоит в стороне! Дмитрий постоянно занят! Оксана умеет договариваться с людьми.
— Мам, — тихо сказала Дарья, — но она ведь не соглашалась.
Марина Викторовна раздражённо махнула рукой.
— Да что вы все как чужие стали? Каждый теперь думает только о себе!
Оксана не позволила этой фразе повиснуть над столом как обвинению.
— Думать о себе — не значит предавать семью. А вот распоряжаться чужим временем, чужими силами и чужими деньгами — это уже наглость.
Свекровь резко поднялась.
— Ты сейчас назвала меня наглой?
— Я назвала поступок.
— Да ты просто не хочешь, чтобы у Дарьи всё получилось! Потому что завидуешь!
Оксана даже не сразу поняла, чему именно она, по мнению Марины Викторовны, должна была завидовать. Свадьбе? Толпе дальних родственников? Списку поручений? Декоратору, который уже ждёт аванс?
Она устало провела ладонью по лбу.
— Марина Викторовна, зависть здесь вообще ни при чём. У меня уже была своя свадьба. И я отлично помню, как вы тогда тоже пытались решать, кого приглашать, что заказывать и где мне стоять. Просто тогда я была моложе и почему-то решила, что проще уступить.
Дмитрий насторожился.
— Ты мне об этом никогда не говорила.
— Говорила. Просто ты называл это мелочами.
Он замолчал.
Марина Викторовна обиженно посмотрела на сына.
— Дмитрий, ты слышишь, каким тоном она со мной разговаривает?
— Слышу, — после паузы ответил он. — И, кажется, впервые слышу, что она говорит по существу.
Свекровь открыла рот, но не сразу нашла слова.
Дарья тоже удивлённо посмотрела на брата. Очевидно, такой реакции от Дмитрия никто не ожидал.
Оксана не стала благодарно улыбаться. Она не собиралась превращать минимальную честность мужа в героический поступок. Но всё же отметила про себя: хотя бы сейчас он не спрятался за привычным молчанием.
— Мам, — продолжил Дмитрий уже увереннее, — зачем вы вообще собрались в нашей квартире без Оксаны и полезли в её записную книжку?
Марина Викторовна вспыхнула.
— В вашей квартире? Эта квартира, между прочим, куплена вами в браке!
Оксана медленно положила ладонь на спинку кресла.
Вот оно. Наконец прозвучало вслух то, что давно чувствовалось в каждом её намёке.
— Нет, — ровно сказала она. — Эта квартира куплена мной до брака. Дмитрий переехал сюда после свадьбы. Ты прекрасно об этом знаешь.
Тамара Павловна тихо кашлянула и отвела глаза.
Дарья застыла.
Дмитрий резко произнёс:
— Мам, не надо.
Но Марина Викторовна уже ухватилась за эту тему, как за последний и самый удобный аргумент, и отступать не собиралась.
