На Дмитрия тут же обрушилась Юлия: говорила сбивчиво, почти визжала, обвиняла Марину в бесчеловечности, жаловалась на позор, на издевательство и требовала немедленно восстановить справедливость.
Дмитрий растерянно перевел взгляд на жену.
— Марин, ну зачем было так с ее знакомым? — устало проговорил он. — Юлия ведь просто пытается устроить личную жизнь. Неужели нельзя было хоть немного понять ситуацию?
Именно эта фраза стала той самой точкой, после которой внутри у Марины что-то окончательно оборвалось. Последняя слабая надежда, что муж когда-нибудь выберет ее сторону, рассыпалась без остатка.
— Дмитрий, — произнесла она очень спокойно. — Твоя сестра сейчас собирает свои вещи и уходит. Если ты считаешь, что должен быть рядом с ней, собирайся тоже.
Он побледнел так резко, будто только в этот момент понял: это уже не ссора и не очередной семейный скандал. Марина не пугала. Она приняла решение.
Дмитрий заметался по прихожей, то хватая Юлию за рукав, то подходя к жене. Он просил сестру хотя бы извиниться, уговаривал Марину потерпеть «совсем немного», обещал, что через неделю все само собой наладится. Но было поздно. Процесс уже пошел, и остановить его словами было невозможно.
Юлия, поняв, что давление не срабатывает, схватила сына и заперлась с ним в маленькой комнате. Из-за двери она громко объявила, что никуда не выйдет, пока ее оттуда не вынесут полицейские. Она явно была уверена: Марина не решится вызвать наряд из-за родственников мужа.
Но Марина не стала кричать, ломиться в комнату или доказывать что-либо через дверь. Она спокойно подошла к шкафу, открыла встроенный сейф и достала оттуда пластиковую папку с бумагами. Среди документов быстро нашла выписку на квартиру. После этого набрала номер участкового, с которым была знакома еще со времен ремонта, когда приходилось разбираться с шумными соседями.
Через двадцать минут в квартире появился участковый. Пожилой, тяжелый на шаг капитан полиции устало вытер обувь о коврик и прошел в коридор.
— Что у вас случилось, Марина Олеговна? — спросил он, оглядываясь. — Соседи уже звонят, говорят, крики на весь подъезд.
— Добрый вечер, Виктор Михайлович, — ровно ответила Марина. — В моей квартире находится посторонняя гражданка, которая отказывается покинуть помещение. Прошу разобраться и принять меры.
Капитан тяжело вздохнул, подошел к двери маленькой комнаты и постучал костяшками пальцев.
— Полиция. Откройте.
Юлия отперла не сразу. Сначала за дверью что-то зашуршало, потом щелкнул замок. Она выглянула растрепанная, с заплаканным сыном на руках, старательно изображая доведенную до отчаяния жертву.
— Товарищ полицейский, помогите! — почти закричала она. — Нас выгоняют на улицу! Это жилье моего брата, а эта ненормальная решила нас выжить!
Капитан без всякого выражения достал планшет.
— Документы подготовьте. Паспорта всех, кто находится в квартире.
Марина сразу передала свой паспорт и выписку. Дмитрий, заметно дрожа, протянул свои документы. Юлия еще долго копалась в сумке, громко вздыхала, что-то бормотала, но в итоге паспорт тоже нашла.
Участковый внимательно просмотрел бумаги, сверил данные и поднял глаза.
— Значит так. Марина Олеговна является собственницей квартиры. Дмитрий Олегович зарегистрирован по месту проживания. А вы, гражданка, — он посмотрел на Юлию, — здесь не зарегистрированы. На каком основании находитесь в помещении?
— Брат разрешил! — с вызовом выпалила Юлия и ткнула пальцем в Дмитрия. — Он тут живет! Он имеет право!
— Гражданка, законы надо знать, — устало сказал капитан. — Разрешение зарегистрированного жильца не заменяет согласие собственника. Тем более если собственник прямо требует освободить квартиру. Сейчас собираете вещи и уходите. В противном случае поедем в отделение, будем оформлять материалы по факту незаконного пребывания в чужом жилье.
Юлия замерла. Ее лицо вытянулось, уверенность мигом исчезла. Она обернулась к брату, словно ждала, что он сейчас вмешается, спасет ее, поставит всех на место. Но Дмитрий стоял у стены, опустив голову, и молчал.
Сборы растянулись почти на час. Виктор Михайлович устроился на кухне, терпеливо пил чай, который предложила Марина, и время от времени посматривал на часы. Юлия металась по комнате, с остервенением запихивала одежду в пакеты и сумки, швыряла детские вещи, проклинала Марину, брата, полицию, законы и вообще весь мир, который внезапно оказался к ней несправедлив.
Когда последние баулы оказались на лестничной площадке, Юлия остановилась у порога и повернулась к Марине. В ее взгляде было столько злобы, что, казалось, она готова прожечь им дверь.
— Ты еще пожалеешь, — прошипела она. — Одна останешься. С такой змеей ни один нормальный человек жить не станет.
Марина не ответила. Просто закрыла дверь прямо перед ее лицом. Замок щелкнул сухо и окончательно.
Она обернулась к Дмитрию. Он стоял посреди коридора растерянный, сгорбленный, похожий на мальчишку, который натворил бед и теперь не знает, что делать.
— Марин… — начал он тихо. — Ну все же закончилось. Они ушли, полиция тоже. Давай просто забудем. Как страшный сон.
Марина смотрела на него и с удивлением понимала, что внутри больше ничего не осталось. Ни злости, ни боли, ни даже прежней любви. Только пустота, звенящая и холодная, и такая усталость, будто она много лет тащила на себе непосильный груз. Дмитрий не был опорой. Не был защитником. Он оказался еще одним человеком, за которого ей приходилось отвечать.
— Нет, Дмитрий, — сказала она негромко. — Мы это не забудем. Я не смогу жить рядом с мужчиной, который в трудный момент прячется за моей спиной, а потом еще пытается понравиться тем, кто вытирает об меня ноги.
Он отшатнулся, будто получил удар.
— Ты что… меня выгоняешь? — растерянно спросил он. — Но я твой муж. Я здесь прописан.
— Прописан, — спокойно согласилась Марина. — Поэтому прямо сейчас силой я тебя не выставлю. Но завтра утром подам заявление на развод. А когда брак будет расторгнут, через суд сниму тебя с регистрации как бывшего члена семьи собственника. Это займет какое-то время, пару месяцев. У тебя будет возможность спокойно найти себе другое жилье. Спокойной ночи.
Она развернулась, прошла в спальню и закрыла дверь на щеколду.
Развод, к ее удивлению, прошел довольно быстро. Дмитрий не стал спорить, делить посуду, мебель или вспоминать, кто сколько вложил в общую жизнь. Еще до первого заседания он уехал к матери: холодное, отстраненное молчание Марины оказалось для него тяжелее любых криков. Процесс по снятию с регистрации тоже не принес неожиданностей. Закон был на стороне собственницы добрачного имущества.
Минуло полгода. Квартира постепенно снова стала настоящим домом. Марина обновила гостиную, переклеила обои, заказала большой красивый ковер и наконец повесила те самые рулонные шторы, о которых когда-то так самоуверенно рассуждала Юлия. Только выбрала их Марина сама — без чужих советов, по своему вкусу.
Однажды утром она сидела в любимом кресле с чашкой свежесваренного кофе и смотрела, как солнечный свет ложится на чистый просторный пол, на аккуратные стены, на вещи, каждая из которых была на своем месте.
В ее доме больше не было чужих сумок, чужих истерик, чужих требований и чужих проблем.
Марина отстояла свою крепость.
