— Одиннадцать минут уже ушло, Ольга. Четыре ещё остаются. Ровно столько у тебя есть, чтобы покинуть этот дом вместе со своим «молодым и неопытным». Иначе я звоню охране. Поверь, эти ребята терпеть не могут, когда чужие руки начинают распоряжаться моим имуществом.
— Ты что, правда выставляешь нас за дверь? Из-за каких-то слов? Да, сорвалось, ошиблась! Ты сам-то безгрешный? — в её голосе дрогнула прежняя уверенность, а в глазах наконец появилась настоящая тревога.
Ольга метнула взгляд на сумки. На одежду, украшения, дорогие мелочи, которые торопливо пыталась унести. Всё это было куплено не ею. Вся её красивая легенда о делах, планах и собственной значимости в один миг рассыпалась, как дешёвая декорация.
— Я никого не выгоняю, — холодно произнёс Дмитрий и поднялся из-за стола. Его высокая фигура будто сразу вытеснила из тесной кухни весь воздух. — Я просто прошу посторонних людей освободить мою квартиру. Семнадцать лет ты то «готовилась стать матерью», то «искала себя», то строила планы, которые почему-то всегда оплачивал я. Вот теперь можешь продолжить поиски в другом месте. С Артёмом вам будет о чём поговорить: оба обожаете жить за чужой счёт и оба совершенно беспомощны, когда нужно хоть что-то сделать самим.
Артём, стоявший в дверях, попытался промямлить что-то про свои права, но тут же замолчал. Дмитрий лишь посмотрел на него — спокойно, тяжело, без единого лишнего слова. Так смотрит человек, который всю жизнь возводил дома, понимает, что такое прочное основание, и мгновенно замечает гниль в фундаменте.
Через несколько минут в прихожей глухо хлопнула дверь. Квартира погрузилась в такую тишину, что она почти звенела. Дмитрий прошёл в комнату, остановился у окна и распахнул форточку. Внутрь хлынул прохладный апрельский воздух, свежий и резкий.
Он прекрасно понимал: завтра начнутся звонки от её матери, истерики, угрозы судом, попытки пробиться обратно. Но решение уже было принято окончательно.
Дмитрий взял телефон и набрал номер адвоката.
— Здравствуй, — сказал он, глядя на свои ладони, которые за семнадцать лет работы ни разу не позволили ему сдаться. — Да, запускаем развод. Нет, она не получит ничего. Ни денег, ни квартиры. Готовь документы.
Он положил телефон на стол и неожиданно для себя улыбнулся.
Впервые за долгие годы внутри не давила привычная тяжесть долга. На её месте появилась странная, почти забытая лёгкость.
Впереди начиналась другая жизнь. И, чёрт возьми, она обещала быть куда честнее и интереснее, чем эти семнадцать лет обмана.
