— Поставь чемодан пока возле стены. Марина вернётся, и мы ей всё нормально объясним, — произнёс Дмитрий таким уверенным голосом, словно решение уже принято и обсуждать тут больше нечего.
Марина отперла дверь своим ключом, вошла в прихожую и застыла на месте. Рядом с зеркалом стоял крупный тёмный чемодан. Возле него приткнулись дорожная сумка и пакет с коробкой из-под обуви. На коврике валялись незнакомые кроссовки, а на вешалке висела куртка, которой утром в квартире точно не было.
Из комнаты слышались голоса. Дмитрий говорил тихо, но твёрдо — именно так он обычно не спрашивал, а ставил перед уже готовым фактом. Ему отвечала сестра, Анастасия. В её голосе чувствовалась усталость, но ни неловкости, ни сомнения Марина не уловила. Будто Анастасия не пришла в чужое жильё проситься на время, а вернулась туда, где для неё заранее освободили место.
Марина не стала сразу входить к ним. Медленно сняла пальто, положила ключи на тумбочку и снова посмотрела на чемодан. Внутри неприятно сжалось. Даже не от неожиданности — скорее от до боли знакомого чувства: за неё опять всё решили.
За последний год это ощущение возникало всё чаще. То Дмитрий без предупреждения обещал кому-то её машину, хотя сам почти никогда не садился за руль. То звал на выходные свою мать, а потом сообщал уже как свершившийся факт, что «они заедут всего на денёк». То приносил коробки сестры и бросал их в коридоре со словами: «Пусть пока постоят, потом заберу». Каждый раз всё подавалось легко, будто речь шла о пустяке. И неизменно тем спокойным мужским тоном, после которого спорить вроде бы становилось неудобно: ну что такого, ничего ведь страшного не случилось.
Долгое время Марина пыталась убедить себя, что это просто семейная привычка Дмитрия. У них, видимо, было принято так: кто сказал громче и увереннее, тот и прав. Но теперь, глядя на чужой чемодан посреди своей прихожей, она вдруг отчётливо поняла: дело вовсе не в привычке. Её квартира уже давно стала для них удобным местом, где можно без спроса устраивать чужую жизнь.
Она молча прошла на кухню, вымыла руки, налила стакан воды и только после этого вошла в комнату.
Дмитрий стоял возле шкафа. Анастасия сидела на краю дивана, уткнувшись в телефон. На полу уже был раскрыт чемодан. Из него выглядывали сложенный плед, косметичка и стопка футболок.
— Ты уже дома? — Дмитрий обернулся так спокойно, будто ничего необычного не происходило. — Хорошо. Я как раз собирался тебе сказать.
Марина перевела взгляд с него на раскрытый чемодан, затем посмотрела на Анастасию.
— Вижу.
Дмитрий кашлянул, засунул руки в карманы домашних брюк и заговорил тем самым тоном, от которого у Марины всегда холодели пальцы.
— Анастасия немного поживёт у нас. Временно. Ничего ужасного. У неё сейчас всё неудачно сложилось, сама понимаешь. Ей нужно прийти в себя.
Марина промолчала.
Не встретив немедленного возражения, Дмитрий явно почувствовал себя увереннее и сделал шаг ближе.
— Это ненадолго. Пару недель, может, чуть больше. Потом она что-нибудь снимет или разберётся со своими вопросами. Ей сейчас просто некуда идти. Я же не мог оставить сестру одну.
Марина слушала, не перебивая.
Анастасия тем временем поднялась, словно разговор уже закончился, и начала доставать вещи. Она открыла комод, выдвинула ящик, огляделась по сторонам, будто прикидывала, куда удобнее разложить одежду.
И тогда Марина окончательно поняла: её действительно даже не собирались спрашивать.
— Я думаю, — продолжал Дмитрий, — тебе стоит пока убрать свои бумаги и коробки из маленькой комнаты. Анастасия там разместится, а мы как-нибудь здесь. Хотя можно и иначе: она займёт спальню, а мы временно перейдём в гостиную. Это же ненадолго.
Марина по-прежнему молчала.
Дмитрий, видимо, решил, что выбрал правильную интонацию, и заговорил ещё увереннее:
— И ещё, чтобы утром не мешать друг другу, давай освободим одну полку в ванной. И в шкафу в прихожей тоже нужно будет найти место. У тебя там полно вещей, ты сама говорила, что половину уже не носишь.
Марина дала ему закончить.
В комнате повисла тяжёлая пауза.
Она спокойно посмотрела сначала на мужа, потом на Анастасию, которая так и застыла с блузкой в руках.
— Эта квартира не пустая, я в ней живу. Твоя сестра здесь оставаться не будет, — ровно сказала Марина.
Анастасия замерла, не успев положить вещь в ящик.
Дмитрий тоже на секунду потерял дар речи. На его лице ещё сохранялась привычная уверенность, но в ней уже появилась заметная трещина.
— Марина, ты сейчас серьёзно? — спросил он после короткого молчания.
— Совершенно серьёзно.
— Это моя сестра.
— А это моя квартира.
Дмитрий нахмурился и коротко усмехнулся, словно она нарочно позволила себе грубость при постороннем человеке.
— Не начинай. Я же объясняю тебе: временно. Человеку сейчас тяжело.
— Я услышала. И мой ответ не меняется.
Первой пришла в себя Анастасия.
— Вообще-то я к вам не сама напросилась, — произнесла она с тонкой обидой. — Дмитрий меня позвал. Если бы он не предложил, я бы и не приехала.
— Значит, пусть Дмитрий теперь и думает, куда отвезти тебя дальше, — так же спокойно ответила Марина. — Но жить здесь ты не будешь.
Дмитрий резко повернулся к жене.
— У тебя вообще совесть есть? У человека жизнь развалилась.
— У человека, — Марина посмотрела на чемодан, — было достаточно времени хотя бы позвонить мне до того, как привозить сюда вещи.
— Я знал, что ты начнёшь возражать, — резко бросил Дмитрий.
— Значит, ты заранее понимал, что действуешь у меня за спиной.
Он крепко сжал челюсти. На скулах дёрнулись мышцы.
Анастасия показательно убрала блузку обратно в чемодан, но крышку закрывать не стала. Было видно: она всё ещё рассчитывает, что брат надавит сильнее, и всё снова станет так, как они решили между собой.
Марина положила ладонь на спинку стула и вдруг с болезненной ясностью вспомнила, с чего вообще начинался их брак. Поначалу всё выглядело правильно и спокойно. Дмитрий казался надёжным, взрослым, основательным человеком — из тех, кто умеет брать ответственность и не прячется за пустыми словами. Он не любил громких обещаний и производил впечатление мужчины, который доказывает отношение не красивыми фразами, а поступками.
