«Если вдруг вы оба задержитесь, а Валентина Сергеевна приедет в город к врачу», — объяснял тогда Андрей. Марина отказалась сразу. Потом появилась новая просьба: разрешать его матери оставаться у них ночевать после больницы, если обратной дороги уже не будет. Марина соглашалась, но только когда всё обсуждалось заранее. А дальше Валентина Сергеевна стала приезжать так, будто срок её отъезда вообще не имел значения. То ей нужно было лечить зуб, то дождаться результатов анализов, то пройти ещё одно обследование, то, раз уж выбралась в город, заглянуть на рынок. Андрей всякий раз повторял одно и то же: «Ну потерпи немного».
Марина терпела вовсе не от бесхарактерности. Ей казалось, что раз речь идёт о матери мужа, значит, можно быть сдержанной, тактичной, уступчивой. Но её уважение очень быстро начали воспринимать не как жест доброй воли, а как обязанность.
Ещё до сегодняшнего вечера тревожным знаком стал разговор на кухне, случившийся две недели назад. Валентина Сергеевна тогда задержалась после очередной поездки в город и, будто невзначай, заметила:
— Квартира у тебя, Марина, хорошая. Только неправильно это всё. Андрей здесь словно постоялец какой-то. Мужчина должен чувствовать, что у него есть свой дом.
Марина тогда ответила спокойно, но твёрдо:
— Андрей живёт здесь как мой муж. На это у него есть право. Но собственником квартиры он от этого не становится.
Свекровь усмехнулась так, что у Марины внутри неприятно похолодело.
— Сегодня муж, а завтра кто его знает. Нынешние женщины быстро всё решают.
Марина не стала продолжать спор. Но позже спросила у Андрея, почему его мать вообще рассуждает о её собственности. Он только махнул рукой: мол, у неё взгляды старомодные, не бери в голову.
И теперь эти самые «старомодные взгляды» стояли в прихожей в виде клетчатых баулов, пакетов и чужого полотенца в руках.
— Андрей, — Марина заговорила тише, чем прежде. — Ты же понимал, что я не соглашусь.
Он отвёл глаза.
— Я понимал, что ты начнёшь сомневаться.
— Нет. Ты прекрасно знал, что я откажу. Поэтому и привёз её без разговора.
— Я оказался между двух сторон.
— Нет. Ты сам поставил себя туда.
Валентина Сергеевна недовольно хмыкнула.
— Андрюша, не унижайся. В доме мужчина должен иметь голос.
Марина медленно повернулась к ней.
— В своём доме — сколько угодно.
Андрей резко покраснел.
— Ты сейчас специально меня при маме унижаешь?
— Я просто говорю без намёков.
— Отлично. Тогда и я скажу без намёков. Мама остаётся. Хотя бы на месяц. А потом решим.
Марина едва заметно кивнула, словно он только что подтвердил её худшие догадки.
— Значит, ты не просишь. Ты ставишь меня перед фактом.
— Я говорю так, как есть.
— В моей квартире?
— Да сколько можно это повторять!
Его голос гулко ударился о стены коридора. В комнате что-то щёлкнуло — похоже, Валентина Сергеевна отпустила застёжку чемодана. Марина даже не вздрогнула. Она молча сняла пальто, аккуратно повесила его на крючок и прошла на кухню.
Андрей двинулся за ней.
— Ты куда?
— Продукты уберу.
— Мы вообще-то разговариваем.
— Я слышу.
Она вынула из пакета молоко, сыр, овощи, контейнер с рыбой и разложила всё по полкам холодильника. Двигалась размеренно, почти подчеркнуто спокойно. Андрей стоял в дверях и с каждой секундой всё заметнее терял уверенность. Он, кажется, ждал слёз, скандала, резких обвинений. Тогда можно было бы сказать, что она устала, сорвалась, ведёт себя жестоко. Но Марина не давала ему такой удобной возможности.
— Марин, — начал он уже мягче, — давай просто подумаем нормально. Ну правда. Месяц. Максимум два. Я сам буду решать все мамины вопросы.
— Ты даже её сумки сейчас сам не разобрал. Она уже в моей спальне.
— Я растерялся.
— Нет. Ты проверял, где проходит граница.
Он нахмурился.
— Какая ещё граница?
— Моя. Хотел понять, проглочу я это или нет.
На кухню вошла Валентина Сергеевна.
— Ты с моим сыном таким тоном не разговаривай. Он ради тебя много сделал.
Марина закрыла дверцу холодильника.
— Что именно?
Свекровь не сразу нашлась с ответом.
— Живёт с тобой. Тут ремонтировал, помогал.
— Андрей заменил смеситель и повесил зеркало. Я за это благодарила. Но квартира от этого общей не стала.
— У тебя всё посчитано, — с неприязнью сказала Валентина Сергеевна. — С такими людьми тяжело под одной крышей.
— Тогда не живите под моей.
Эти слова будто застопорили воздух в кухне.
Андрей резко выпрямился.
— Марина.
— Что?
— Не перегибай.
— Я ещё даже не начала.
Она взяла со стола телефон, открыла контакты и нашла номер мастера, который когда-то менял замок после поломки. Андрей заметил экран.
— Кому ты собираешься звонить?
— Слесарю. Спрошу, сможет ли сегодня приехать.
Валентина Сергеевна ахнула.
— Андрюша, она что, замки менять будет?
— Марина, положи телефон, — сказал муж уже жёстко.
Она подняла на него глаза.
— Ключи от моей квартиры есть у тебя. И, как я понимаю, у твоей матери тоже?
Андрей промолчал.
Марина перевела взгляд на свекровь.
— Валентина Сергеевна, у вас есть ключи?
Та посмотрела в сторону окна.
— Андрей дал запасной комплект. Чтобы не бегать каждый раз туда-сюда.
Марина медленно кивнула.
— Ясно.
Она нажала вызов. Андрей сделал шаг к ней, но остановился, едва Марина посмотрела на него.
— Не советую.
Он замер. Впервые на его лице появилось не раздражение, а растерянность. Марина говорила негромко, но в её голосе было что-то такое, с чем трудно было спорить.
Мастер ответил не сразу. Марина коротко объяснила ситуацию: нужно сегодня вечером заменить личинку замка, документы на квартиру у неё на руках, дверь обычная металлическая, адрес тот же. Они договорились на ближайшее время. Она завершила звонок и положила телефон рядом.
— Ты совсем с ума сошла? — Андрей смотрел на неё широко раскрытыми глазами.
— Нет. Я просто наконец начала действовать последовательно.
— Это и мой дом тоже!
— Нет, Андрей. Это квартира, где ты жил как мой муж. Но ты решил без моего согласия привести сюда ещё одного человека. Значит, прежние договорённости закончились.
Валентина Сергеевна побледнела, но тут же придала лицу оскорблённое выражение.
— Вот как. Значит, пожилую женщину — на улицу.
— Не на улицу. У вас есть дом в посёлке. Есть родственники. Есть сын, который может снять вам жильё. Но в моей квартире вы жить не будете.
— Андрюша, скажи ей! — свекровь повернулась к сыну. — Ты мужчина или кто?
Казалось, Андрей только этой фразы и ждал. Он расправил плечи.
— Марина, мама останется сегодня. Хотя бы на одну ночь. Переночуем, а завтра спокойно обсудим.
— Нет.
— Ты не имеешь права выгонять мою мать в такое время!
— Сейчас не ночь. Электрички ещё ходят, такси приезжает в любой район. И ты можешь поехать вместе с ней.
— Я никуда не поеду.
— Тогда я вызову полицию и объясню, что в моей квартире находится человек, которого я не приглашала и который отказывается уйти. Документы я покажу.
Валентина Сергеевна открыла рот, будто собиралась что-то выкрикнуть, но тут же закрыла. Пальцы, сжимавшие полотенце, побелели от напряжения.
Андрей подошёл к Марине почти вплотную.
— Ты правда готова опозорить меня перед матерью?
— Ты сам поставил себя в это положение.
— Из-за квартиры?
— Из-за предательства.
Он моргнул, словно не сразу понял слово.
— Предательства? Я мать привёз.
— Ты решил всё за моей спиной. Использовал моё жильё, мою спальню, мою тишину и моё терпение. Можешь называть это иначе, если тебе так легче.
Несколько секунд никто не произносил ни слова.
Потом из комнаты донёсся шум: Валентина Сергеевна начала закрывать чемодан. Но не для того, чтобы уехать. Скорее чтобы продемонстрировать, как сильно её обидели. Она с хлопком опустила крышку, нарочито громко застегнула молнию и вышла в коридор.
— Андрюша, я не намерена выслушивать унижения. Если жена тебя так держит, значит, сам виноват. Я посижу в комнате. Когда вспомнишь, что ты сын, позовёшь.
Она вернулась в спальню.
Марина посмотрела ей вслед и впервые за весь вечер позволила себе глубоко вдохнуть. Не чтобы успокоиться. Просто чтобы не произнести чего-то лишнего.
Андрей опустился на табурет возле стены и закрыл лицо ладонями.
— Марин, ну что ты творишь…
— Возвращаю себе дом.
— Это жестоко.
— Жестоко — привезти мать в квартиру жены и поставить жену перед фактом.
Он убрал руки от лица.
— Я боялся, что ты откажешь.
— И решил, что обойти меня будет лучше?
— Я не обманывал.
— Ты промолчал. В такой ситуации это то же самое.
Андрей некоторое время сидел молча. Потом сказал:
— Она коз продала. Часть вещей соседям отдала. Она уже настроилась.
Марина резко повернулась к нему.
— Что?
Он сразу понял, что проговорился.
— Ну… не всех, наверное. Просто она готовилась к переезду.
— К какому переезду, Андрей?
Он провёл ладонью по затылку.
— Она думала, что поживёт у нас дольше. Пока мы там с домом что-то решим.
— Дольше — это сколько?
— Я не знаю.
— Месяц? Полгода? Год?
— Марина…
— Сколько?
Он не ответил.
И именно в этот момент Марина окончательно поняла: никакого «временно» не существовало. Был заранее продуманный план. Сначала привезти Валентину Сергеевну. Потом переждать её возмущение. Затем сказать, что выгонять пожилую мать неприлично. Потом купить ей отдельную полочку, выделить полотенца, освободить место в шкафу. А дальше все должны были привыкнуть к тому, что Валентина Сергеевна завтракает на их кухне, распоряжается в ванной, рассуждает, какой должна быть жена, и постепенно превращает Марину из хозяйки квартиры в неудобную соседку.
Марина вышла из кухни и направилась в спальню.
— Ты куда? — Андрей вскочил следом.
— Посмотрю, что уже заняли.
Валентина Сергеевна сидела на краю кровати и раскладывала лекарства по пакету. На прикроватной тумбочке уже лежали её очки, зарядное устройство, блокнот и пачка салфеток. Марина остановилась в дверях.
— Собирайте вещи.
Свекровь подняла голову.
— Не смей мной командовать.
— В моей спальне — буду.
— Андрей! — громко позвала Валентина Сергеевна.
Муж почти сразу появился за спиной Марины.
— Мам, давай без крика.
— Ты слышишь? Она меня выгоняет.
— Слышу, — тихо ответил он.
— И почему ты молчишь?
Андрей посмотрел на жену.
— Марин, дай нам хотя бы одну ночь.
— Нет.
— Я прошу.
— Поздно.
Валентина Сергеевна поднялась с кровати.
— Андрей, если ты сейчас позволишь ей выставить меня за дверь, можешь больше не называть меня матерью.
Марина заметила, как он дрогнул. Вот оно. Главное оружие. Не просьба, не слабость, не одиночество, а рычаг давления. Валентина Сергеевна прекрасно знала, куда нажимать. Её сын в такие мгновения переставал быть взрослым мужчиной и снова превращался в мальчика, которого вот-вот лишат права считаться хорошим.
Марина шагнула в сторону, освобождая проход.
— Андрей, выбирай.
Он перевёл взгляд с матери на жену и обратно.
— Не ставь вопрос таким образом.
— Ты сам его так поставил. Просто сделал вид, будто выбора нет.
— Я не могу выгнать мать.
— Тогда уезжай вместе с ней.
Валентина Сергеевна вскинула подбородок.
— Правильно, Андрюша. Собирай свои вещи.
