Мария без единого слова приняла заказ, изо всех сил стараясь скрыть, как предательски дрогнули у неё руки. Артём всё ещё топтался у входа, словно внезапно потерял мысль и забыл, ради чего вообще оказался на этом пороге. Его глаза медленно прошлись по светлым стенам, задержались на встроенном шкафу, потом скользнули к аккуратно поставленным у стены коробкам с техникой: новый холодильник, новая микроволновка, всё ещё запечатанные в заводскую плёнку.
— То есть… это твоя квартира? — с трудом произнёс он наконец.
— Благодарю за доставку, — спокойно сказала Мария и закрыла дверь.
Она прижалась спиной к прохладной поверхности двери и несколько мгновений просто стояла, прислушиваясь к тишине. За дверью Артём задержался ещё на какое-то время, а потом его шаги нехотя потянулись в сторону лифта.
Уже спустя два дня после этой неожиданной встречи он начал заваливать её длинными сообщениями. Писал о любви, о том, как скучает, и о том, что потеря Марии стала «самой большой ошибкой» в его жизни.
А ведь когда-то Мария по-настоящему верила: у них с Артёмом обязательно всё сложится. Они рано расписались и сняли крошечную квартиру рядом с домом его матери — как тогда говорилось, «чтобы помощь была под боком». Только очень быстро эта помощь превратилась в постоянный надзор, замечания и бесконечные упрёки.
Артём перебивался случайными заработками, то там, то здесь, всё время сетовал на «неподходящее время» и «неправильных людей», обещал, что совсем скоро устроится на «нормальную работу». Но один месяц сменял другой, затем прошли годы, а большая часть расходов так и оставалась на Марии. Она платила за жильё, покупала продукты, закрывала его кредит за телефон, который он когда-то оформил «для развития».
— Ты же понимаешь, у меня сейчас непростой этап, — говорил он, развалившись на диване с игровой приставкой в руках. — Ты у меня сильная, ты выдержишь.
Его мать тоже не упускала возможности задеть невестку. Иногда она тяжело вздыхала на кухне и с намёком произносила:
— Женщина должна окрылять мужчину, а не давить на него своей зарплатой.
А бывало, приходила без звонка с кастрюлей борща и начинала осматривать квартиру таким взглядом, будто пришла с проверкой.
— Мой Артёмчик совсем нервный стал, исхудал. Всё это из-за атмосферы в доме.
Особенно невыносимо стало после того, как Артём окончательно ушёл с последней официальной работы и стал заниматься доставками. Денег в семье почти не водилось, однако виноватой почему-то неизменно оказывалась Мария. Стоило ей вечером вернуться домой без сил, как свекровь могла выразительно вздохнуть и бросить:
— Женщина обязана создавать уют, а не являться домой с таким лицом.
Точкой невозврата стал ужин у тётки Артёма. Его мать, разлив по чашкам чай, вдруг громко сказала так, чтобы услышали все родственники:
— Если бы Мария по-настоящему поддерживала мужа, он бы уже давно поднялся. А с такой женой какой мужчина расцветёт?
Мария посмотрела на Артёма. Он лишь уставился в свою тарелку и промолчал. Не попытался возразить. Не защитил её. Даже бровью не повёл.
Через неделю Мария собрала вещи. Нашла маленькую студию в другом районе, устроилась на новую работу и почти полностью исчезла из их жизни.
Первые месяцы дались ей тяжело. Мария трудилась практически без выходных, урезала расходы до минимума: брала продукты только по акциям, вместо такси ходила пешком, перестала заходить в кафе. К тишине она привыкала долго. По вечерам в съёмной студии было настолько тихо, что ей порой казалось, будто слышно собственные мысли.
