Главное было совсем в другом. Теперь Алина видела всю картину целиком: они все врали ей в лицо. Сдали свое жилье ради денег, а сами явились сюда — в ее квартиру — с расчетом устроиться бесплатно, на готовом, да еще и распоряжаться так, будто имеют на это право.
— И что с того?! — вдруг взвизгнула Кристина, с силой швырнув вилку на тарелку. — Мы одна семья! Значит, можем! Дмитрий тут живет — значит, и нам можно! У нас просто сложный период!
— Это не сложный период, — Алина медленно повернулась к ней, а потом перевела взгляд на мужа. Дмитрий сидел, втянув шею, будто хотел стать невидимым. — Это обыкновенная жадность. А ты, Дмитрий? «Алине ни слова, она меня прибьет»? Вот так? Ты не просто промолчал. Ты меня предал. Ты впустил их в мой дом, прекрасно понимая, что они собираются усесться мне на шею.
— Алин… я… я же хотел по-хорошему, — пробормотал Дмитрий, не поднимая глаз. — Кристине машина была нужна… ребенка возить…
— Да мне все равно, что там понадобилось Кристине! — голос Алины наконец сорвался, зазвенел резкой, почти металлической яростью. — Мне безразличны ваши машины, ваши дачи, ваши хитрые планы и ваши семейные спектакли!
Она уперлась ладонями в столешницу, наклонилась вперед и посмотрела прямо на Татьяну Сергеевну — без страха, без сомнений, без прежней растерянности.
— А теперь слушайте очень внимательно. У вас есть ровно один час. Шестьдесят минут, чтобы собрать свои мешки, чемоданы, коробки — и исчезнуть из моей квартиры.
— Ага, разбежалась! — Татьяна Сергеевна выставила руки в боки. — Никуда мы не уйдем! Мы к сыну приехали, поняла? Сейчас полицию вызовем и скажем, что ты на нас кидаешься!
— Вызывайте, — Алина коротко усмехнулась. — Заодно я покажу им документы на жилье. Собственница здесь я. Вы — никто. И, кстати, Дмитрий тоже здесь никто. Его временная регистрация закончилась еще месяц назад. Я не продлила. Забыла. Надо же, какое удачное совпадение.
Дмитрий резко поднял голову.
— Что значит… закончилась?
— Именно то и значит. С юридической точки зрения вы все сейчас посторонние люди, которые незаконно находятся в моей квартире. Если через час вас здесь не будет, полицию вызову уже я. А потом еще позвоню в налоговую. Интересно, Татьяна Сергеевна, вы собирались платить налоги с той аренды? Что-то мне подсказывает — нет.
На лице свекрови проступили неровные красные пятна. Она наконец осознала: на этот раз продавить Алину не получится. Удар пришелся туда, где болело сильнее всего, — по деньгам и по страху перед законом.
— Ты… ты чудовище! — прошипела Татьяна Сергеевна. — Гадина! Змея! Развод, слышишь? Немедленно развод! Димочка, собирайся! Мы уходим от этой ненормальной!
Дмитрий бросил на Алину взгляд, полный робкой надежды. Видимо, ждал, что она дрогнет, остановит его, начнет оправдываться или умолять остаться. Но Алина лишь сделала шаг в сторону, освобождая проход к двери.
— Чемодан Дмитрия лежит на шкафу, — сказала она спокойным, почти равнодушным голосом. — И свои грязные ботинки с коврика тоже не забудьте.
Этот час оказался самым шумным часом в ее жизни.
Родня металась из комнаты в комнату, грохотала дверцами шкафов, шуршала пакетами, роняла вещи и осыпала Алину проклятиями. Татьяна Сергеевна с показной трагичностью хваталась за грудь и требовала корвалол, будто играла главную роль в дешевой мелодраме. Кристина яростно запихивала детские игрушки в сумки и обещала, что Алина еще приползет к ним на коленях. Дмитрий молча бросал одежду в чемодан, время от времени поглядывая на жену виновато и жалко, как побитая собака.
Алина стояла в прихожей, прислонившись плечом к стене, и безмолвно смотрела на весь этот нелепый, злой спектакль. Боли уже не было. Осталась только брезгливость — холодная, отрезвляющая.
Когда за последним огромным баулом, который волоком тащил вспотевший Дмитрий, наконец захлопнулась входная дверь, Алина несколько секунд просто стояла неподвижно. Потом медленно выдохнула.
Она повернула ключ в замке. Опустила защелку.
Квартира наполнилась тишиной. Но теперь это была совсем другая тишина — не вязкая, не тяжелая, не давящая, как накануне. Она звенела чистотой, будто воздух после сильной грозы, когда смывает всю пыль и становится легче дышать.
Алина прошла на кухню и распахнула окно настежь, выгоняя наружу запах чужих духов, чужого присутствия и предательства. Потом поставила чайник, заварила себе крепкий чай и ушла в мастерскую.
На рабочем столе ее ждал недоделанный витраж — большой, роскошный павлин из переливающегося цветного стекла. Почти готовый. Оставалось только собрать хвост.
Алина взяла паяльник. Маленькая капля олова мягко растеклась по медной фольге, соединяя два синих стеклянных фрагмента.
И вдруг она ясно поняла: жизнь устроена почти так же, как витраж. Порой она разлетается на острые куски. Иногда те, кого ты считала родными, сами оказываются режущими осколками и ранят до крови. Но если у тебя хватает терпения, силы и умения, из этих обломков можно сложить нечто новое — крепкое, цельное и удивительно красивое.
Главное — вовремя выставлять за порог тех, кто приходит лишь затем, чтобы разрушить твой мир.
Алина улыбнулась своим мыслям и опустила защитные очки. Впереди ее ждала большая работа. И теперь уже ничто — совершенно ничто — не могло ей помешать.
