Мария замерла у кухонного проема и, чуть склонив голову, оперлась плечом о косяк.
— А можно уточнить, какие именно условия вас не устраивают, Оксана? — спросила она таким спокойным тоном, будто речь шла о погоде. — Квартира есть, батареи греют, горячая вода не отключена. Андрей вокруг вас уже третьи сутки кругами ходит. Чего вам для счастья не хватает?
Оксана резко развернулась на стуле. Взгляд у нее стал колючим, злым.
— Нам не хватает нормального отношения! — выпалила она. — В приличных семьях гостей встречают по-человечески: кормят, угощают, стараются сделать приятно! А ты… ты думаешь только о себе! Андрей весь измучился, на него смотреть страшно, а тебе хоть бы что! Городская принцесса нашлась! Да мы к вам после такого больше ни за что не приедем!
Мария улыбнулась — спокойно, почти с облегчением.
— Знаешь, это, пожалуй, самое приятное, что я услышала за все эти дни, — сказала она искренне. — Андрей, ты запомнил? Завтра утром Оксана с семьей уезжают. Не забудь Борису помочь сумки до машины донести.
И тут лицо Андрея будто перекосило. Все накопленное — усталость, злость, унижение, раздражение — прорвалось наружу разом. Только, вопреки ожиданиям Оксаны, досталось вовсе не жене.
— Да уезжайте уже, Оксана! — сорвался он, швырнув на стол кухонное полотенце. Голос у него дрогнул, но он не остановился. — Ради бога, уезжайте! Я больше не выдержу! Вы свалились нам на голову без предупреждения, выели все, что было в холодильнике, квартиру превратили неизвестно во что! Борис на диване крошек оставил столько, будто там батон взорвался, а Даниил даже в туалете за собой нормально смыть не может!
На кухне стало так тихо, что слышно было, как закипает чайник. Борис перестал жевать пряник и застыл с открытым ртом. Оксана несколько раз моргнула, словно не могла поверить, что это говорит ее собственный брат.
— Андрюшенька… ты что такое несешь? — протянула она уже совсем другим голосом. — Это она тебя настроила, да? Эта змея тебе наговорила…
— Никто меня не настраивал! — перебил Андрей, тяжело дыша и упираясь ладонями в край стола. — Мария во всем права. Я вас не приглашал. Вы сами приехали, сами устроились у нас на шее и решили, что так и надо. За два выходных я вымотался сильнее, чем за месяц на работе. Так что идите и собирайте вещи. Хотите — уезжайте сегодня. Хотите — завтра утром. Но чтобы после этого вашего духа в нашей квартире не было!
Оксана шумно втянула воздух, резко вскочила и так оттолкнула стул, что тот с грохотом повалился на пол.
— Борис, собирайся! — завизжала она. — Больше нашей ноги в этом неблагодарном доме не будет! Совсем зазнались со своей ипотекой! Родную сестру на улицу выставляют! Даниил, хватит в телефоне сидеть, рюкзак пакуй!
Дальше началась не сборка вещей, а настоящая эвакуация. По квартире носились с пакетами, сумками и куртками, хлопали дверцами шкафов, дергали молнии на баулах. Оксана причитала так громко, будто ее лишали наследства. Борис сердито сопел, заталкивая одежду как попало. Даниил недовольно щелкал языком и ворчал себе под нос. Андрей стоял в коридоре, сложив руки на груди, и молча смотрел, как их гости, наконец, освобождают пространство.
Мария в это время вернулась в спальню, устроилась с книгой и перелистывала страницы с таким невозмутимым видом, будто за стеной не бушевал семейный ураган.
Минут через сорок входная дверь хлопнула с такой силой, что по стене пробежала дрожь. Потом все стихло.
Тишина оказалась почти звенящей. Чистой. Долгожданной.
Андрей медленно зашел в спальню и остановился у кровати. Плечи его были опущены, лицо осунулось. Он выглядел так, словно прошел не семейный скандал, а тяжелый бой.
— Уехали, — тихо произнес он.
— Слышала, — Мария не сразу подняла глаза от книги.
— Маш… прости меня.
Она закрыла книгу, положила ее на колени и внимательно посмотрела на мужа.
— За что именно ты просишь прощения?
Андрей сглотнул.
— За все. За то, что не сказал заранее. За то, что струсил и не смог им отказать. За то, что думал, будто ты обязана их обслуживать. Я только теперь понял, какой это кошмар — убирать за ними, готовить на всех, бегать туда-сюда без остановки. Они за два дня довели квартиру до состояния сарая.
Мария устало вздохнула. Впервые за последние дни в ее лице появилась мягкость.
— Андрей, я не против гостей, — сказала она уже без прежней холодности. — Но если бы ты предупредил меня заранее, мы бы спокойно все обсудили. Купили бы продукты, распределили бы обязанности, решили бы, кто где спит и кто за что отвечает. А когда меня просто ставят перед фактом и ждут, что я вместо отдыха стану бесплатной прислугой, — так больше не будет. Никогда. Ты меня понял?
— Понял, Машенька, — быстро кивнул он. — Честно понял. Я сейчас сам всю кухню отмою. Полы везде протру. Ванную приведу в порядок. Только, пожалуйста, не сердись больше.
Он виновато улыбнулся и, не дожидаясь ответа, поплелся за ведром, тряпками и шваброй.
Через два часа квартиру было не узнать. Андрей вымыл полы, собрал мусор, вычистил раковину, отскреб плиту даже там, где пятна казались вечными. Два огромных пакета с отходами отправились в контейнер. Во всех комнатах были открыты окна, и тяжелый запах чужого присутствия постепенно исчез.
Мария вышла на кухню ближе к вечеру. Андрей сидел за столом, уронив голову на сложенные руки, и дремал от полного изнеможения. Перед ним стояла кружка свежего чая — на этот раз он заварил его сам.
Она подошла сзади, положила ладони ему на плечи и осторожно начала разминать напряженную шею. Андрей благодарно выдохнул и откинул голову назад.
— Спасибо, Маш, — прошептал он. — Завтра после работы ужин готовлю я. Любой, какой скажешь.
— Запомню, — улыбнулась Мария.
И по тому, как он посмотрел на нее, она поняла: этот урок Андрей усвоил крепко и надолго. В их доме снова стало спокойно, чисто и по-настоящему уютно. А главное — в нем вновь появились порядок, уважение и простое правило: даже самые близкие люди не имеют права врываться в чужую жизнь без предупреждения.
