— Твои гроши, Мария, даже бак моего автомобиля нормальным бензином не заполнят, а ты еще про какие-то серьезные траты рассуждаешь. Лучше бы молчала, когда взрослые люди говорят о деньгах. Твоя зарплата — это мелочь на шпильки, не доход, а одно название.
Алексей задержался у высокого зеркала в прихожей и с особой тщательностью выравнивал узел темно-бордового галстука. На нем сидел новый костюм, приобретенный всего несколько дней назад в дорогом салоне мужской одежды. От мужа тянулся плотный аромат резкого парфюма: он брызгал его на себя так щедро, будто собирался не на встречу, а на прием к восточному монарху. Мария стояла у кухонного проема с полотенцем в руках и молчала. Минуту назад она всего лишь предложила добавить немного своих сбережений, чтобы купить достойный подарок его матери к важному юбилею. В ответ же услышала привычную порцию высокомерия и насмешливого пренебрежения.
Мария заведовала отделом старинных изданий и рукописей в областной библиотеке. Работа эта требовала не только огромного багажа знаний, но и редкого терпения, внимательности, почти научной точности. Ей нравились прохладные архивные комнаты, запах пожелтевших страниц, массивные переплеты из потертой кожи и тихое ощущение связи с прошлым, которое дарила профессия. Денег за такой труд платили, конечно, немного. Бюджетная ставка никак не могла сравниться с теми воображаемыми миллионами, о которых без конца рассуждал ее супруг.
Три года назад Алексей оставил место обычного инженера на заводе, торжественно объявив, что создан для куда более масштабных дел. Теперь он представлялся инвестиционным брокером, знатоком финансовых рынков и консультантом по бизнес-стратегиям. Сначала Мария искренне старалась верить в его амбициозные планы. Муж сутками не отходил от ноутбука, чертил какие-то графики, вел бесконечные телефонные разговоры и сыпал словами, смысл которых для нее оставался туманным: «диверсификация портфеля», «кассовый разрыв», «маржинальность». Потом он резко обновил гардероб, оформил в лизинг солидный черный внедорожник и начал ходить на закрытые деловые завтраки, о которых рассказывал с видом человека, допущенного в высшие круги.
Только вот вся материальная сторона этого блестящего образа почему-то незаметно перекладывалась на Марию. Алексей уверял, что его капитал сейчас «работает», что выводить средства в данный момент крайне неразумно, и просил жену еще немного подождать, поддержать его и «прикрыть тыл». Этот самый тыл Мария прикрывала уже третий год подряд. Ее небольшая, зато стабильная зарплата уходила на коммунальные платежи, продукты, порошки, чистящие средства и все прочие бытовые мелочи, без которых дом просто развалился бы. Сам Алексей при этом питался исключительно «качественно»: требовал к ужину свежую рыбу, хорошую говядину, дорогие сыры и объяснял это тем, что для принятия стратегических решений его мозгу необходимо правильное питание.
Когда входная дверь за мужем громко захлопнулась, Мария еще несколько секунд стояла неподвижно, а потом медленно опустилась на мягкий пуфик в прихожей. Его слова про «гроши» и «шпильки» задели больно, будто тонкой иглой кольнули под ребра. Она устала. Устала одной держать весь дом, устала четвертый сезон носить одно и то же шерстяное пальто, устала считать деньги даже на новые колготки, пока Алексей с важным лицом рассуждал о мировых рынках и будущих прибылях.
На работу Мария шла с тяжелым чувством, словно внутри поселился холодный камень. Библиотека встретила ее знакомой тишиной и суховатой прохладой. В своем кабинете она включила настольную лампу с зеленым абажуром, раскрыла папки с недавно поступившими документами девятнадцатого века и попыталась заняться каталогизацией. Но сосредоточиться никак не получалось. Мысли снова и снова возвращались к утреннему разговору, к голосу мужа, к его презрительной усмешке.
В обед к ней заглянула Дарья, старший библиограф, женщина умная, наблюдательная и с языком настолько острым, что многие коллеги старались лишний раз с ней не спорить. Увидев потухшее лицо подруги, она без лишних вопросов поставила на стол два бумажных стаканчика с горячим чаем и подтянула к себе стул. Мария вдруг сама удивилась тому, как легко у нее прорвало плотину. Она рассказала Дарье почти все: и про унизительные замечания Алексея, и про его дорогие костюмы, и про холодильник, который пустел быстро, а наполнялся исключительно за ее счет.
Дарья слушала долго, не перебивая, только равномерно постукивала кончиками пальцев по столешнице. Чем дальше говорила Мария, тем строже становилось лицо библиографа.
— Знаешь, Мария, — наконец негромко сказала она, не отводя от подруги внимательного взгляда, — мой бывший тоже изображал из себя великого стратега. Вечно вкладывался в какие-то мутные схемы, обещал мне чуть ли не золотые горы, а я все это время его содержала.
