За столом Михаил, муж Екатерины, угрюмо пережевывал отбивную и время от времени, не утруждая себя лишними движениями, просил то хлеб подвинуть, то соус ему подать. Артём тем временем оживленно спорил с братом о машинах, будто вокруг не происходило ничего особенного. А на самом почетном месте расположилась Валентина Петровна — неизменный и самый строгий дегустатор этого домашнего «ресторана», где за обслуживание почему-то никогда не платили.
Анастасия же почти не присела. Она металась между кухней и гостиной: то несла чистые приборы, то уносила испачканные тарелки, то наливала компот, то спешно вытирала со скатерти липкий сок.
— Настенька, — протянула свекровь, задумчиво разбирая вилкой жульен. — Грибы сегодня какие-то слишком влажные получились. Ты, случайно, не замороженные взяла? Для жульена нужны только свежие шампиньоны, иначе вкус сразу теряется.
— Они были свежие, Валентина Петровна, — ровно произнесла Анастасия, хотя внутри у нее уже поднималась тяжелая, горячая волна раздражения.
— Тогда, наверное, передержала, — беспечно заключила свекровь. — А вот мясо неплохое, это да. Правда, чуть суховатое. В следующий раз попробуй запекать в рукаве, так сочнее будет.
Екатерина, сестра Артёма, отодвинула от себя пустую тарелку, довольно потянулась и с улыбкой объявила:
— Ох, как же я объелась! Настя, тебе правда надо было в повара идти. Слушайте, а у нас же в следующие выходные День матери! Мам, обязательно соберемся, да? Настя, ты сделаешь свой фирменный «Наполеон»? Ну пожалуйста. Покупные торты сейчас одна химия, детям такое давать страшно. Тебе же несложно ради своих постараться?
Анастасия застыла посреди комнаты с целой стопкой грязной посуды в руках. Она молча посмотрела на Екатерину, которая за все пять лет ни разу не предложила даже чашку за собой сполоснуть. Потом перевела взгляд на Михаила, уже перебравшегося на диван. На Валентину Петровну, которая одобрительно кивала, словно вопрос с тортом был решен заранее. И наконец — на Артёма. Тот улыбнулся ей так, будто просил о сущей мелочи, и сказал:
— Конечно, Насть, испеки. У тебя же он обалденный получается.
Ни один человек не спросил, как она себя чувствует. Никому не пришло в голову поинтересоваться, не устала ли она, не хотела ли в выходные заняться чем-то своим. Ее время, деньги, силы, здоровье — все это давно считалось общим достоянием, каким-то неиссякаемым бесплатным запасом для нужд «родных людей».
Поздно вечером, когда гости наконец разошлись, оставив после себя завалы посуды, липкие круги на столешнице, крошки под стульями и ощущение полного внутреннего опустошения, Анастасия подошла к мужу.
— Артём, я больше этим заниматься не буду.
— Чем именно? — рассеянно спросил он, даже не подняв глаз от телефона.
— Каждую неделю готовить на десять человек. Я вымоталась. Я работаю столько же, сколько и ты. Только твои выходные — это отдых, а мои почему-то превращаются во вторую смену у плиты.
Артём снисходительно усмехнулся, как взрослый, которому пожаловался капризный ребенок, и легко похлопал ее по руке.
— Насть, ну что ты начинаешь? Просто устала, вот и накрутила себя. А кто им еще приготовит? Екатерина с детьми вся в делах, мама уже не молодая. Это же наша семейная традиция. Ничего страшного, за неделю отдохнешь — и все пройдет.
Он не услышал ни одного ее слова. Не захотел услышать. Просто отмахнулся, будто она сказала какую-то ерунду, не стоящую внимания. И именно в эту секунду внутри Анастасии что-то тихо, но окончательно перемкнуло. Обида, которую она месяцами глотала и прятала под вежливой улыбкой, вдруг стала твердой, холодной решимостью.
«Ладно, — подумала она. — Раз словами до вас не доходит, значит, придется объяснять делом».
Следующая неделя прошла для Анастасии почти непривычно легко. Она ни разу не открыла кулинарные сайты, не выписывала продукты, не просчитывала, сколько мяса понадобится на всех, и не вспоминала, где лежит форма для коржей. В пятницу после работы она спокойно прошла мимо большого супермаркета, куда обычно заходила с тяжелой обреченностью, свернула в маленькую уютную кофейню, заказала латте с карамелью и впервые за долгое время посидела в тишине без списка покупок в голове. Потом она поехала на маникюр.
Домой Анастасия вернулась уже поздно — спокойная, ухоженная и неожиданно довольная собой. Артём заглянул в холодильник, увидел там почти пустые полки и удивленно обернулся.
— Насть, а продукты где? Мы же ничего не купили. Завтра утром съездим?
— Нет, Артём. Мы никуда не поедем, — ответила она без раздражения, но твердо. — Я еще в прошлое воскресенье сказала: банкеты я больше не обслуживаю.
— Да брось ты обижаться! — рассмеялся он, по-прежнему уверенный, что перед ним обычная женская вспышка, которая к утру пройдет. — Завтра пораньше встанем и все успеем.
Анастасия спокойно посмотрела на него и покачала головой.
— Я встану тогда, когда высплюсь.
