С этими словами Светлана зашагала вниз по лестнице, явно довольная и собой, и тем, что, как ей казалось, вовремя предупредила.
Оксана возвращалась наверх не спеша, почти на ощупь ведя пальцами по холодным перилам. В подъезде тянуло сырой тряпкой, облупившейся краской и кислым запахом еды из соседней квартиры. Она открыла дверь, вошла и замерла в прихожей, даже куртку снять не смогла. Из комнаты слышался голос Кирилла: он сооружал из диванных подушек крепость и серьёзно объяснял что-то своим машинкам и зверям. Всё было как всегда. Дом, ребёнок, вечерние звуки. Но привычная жизнь вдруг словно получила второй, тревожный слой — будто под знакомой мелодией проступил чужой, едва слышный шёпот.
До вечера Оксана тянуть не стала.
Тамара Викторовна появилась сама, около шести. В руках у неё были творог, сметана и пакет мандаринов. Оксана сразу заметила: пальцы у свекрови побелели сильнее обычного, а кольцо будто врезалось в кожу. Значит, волновалась. Или спешила. А может, и то и другое.
— Андрея нет? — спросила Тамара Викторовна, переступая порог.
— Скоро придёт.
— Тогда я ненадолго.
Оксана указала в сторону кухни.
— Проходите. Сядьте.
Свекровь на миг задержалась, словно прикидывая, стоит ли, потом всё-таки прошла и опустилась на стул. Села ровно, собранно, с тем напряжённым видом, с каким люди сидят в очереди перед кабинетом врача.
Оксана решила не подбирать обходные слова.
— Кто был с вами возле подъезда?
Тамара Викторовна подняла на неё взгляд.
— Ты о чём?
— О мужчине с папкой. С которым вы рассматривали бумаги.
— А, ты про него. Знакомый.
— Что за знакомый?
— По одному вопросу.
— По какому именно?
Тамара Викторовна положила руки на стол. Ногти короткие, аккуратно подпиленные, без лака. Эти руки Оксана знала слишком хорошо: они приносили пироги, тащили тяжёлые сумки, а ещё когда-то без разрешения перекладывали её вещи в шкафу, потому что «так удобнее». Руки женщины, привыкшей распоряжаться.
— Оксана, тебе не кажется, что ты переходишь границы?
— Мне кажется, границы переходят тогда, когда мою жизнь обсуждают без меня.
— Твою жизнь никто не обсуждал.
— Тогда чью?
На кухне стало слышно, как тикают часы. В комнате Кирилл что-то тихо напевал себе под нос. За стеной хлопнула чья-то дверь.
Тамара Викторовна отвела глаза к окну, потом снова посмотрела на Оксану.
— Я хотела разобраться, как всё привести в порядок.
— Что именно?
— Документы. Будущее. Чтобы потом Андрею не пришлось бегать по инстанциям.
— Потом — это после чего?
Свекровь сжала губы.
— Я уже не девочка, Оксана.
— Я тоже.
Слова получились сухими и короткими. Оксана даже сама удивилась тому, насколько ровно они прозвучали.
— Эта квартира должна остаться моему сыну, — произнесла Тамара Викторовна.
— А сейчас она, по-вашему, кому достанется?
— Не надо выворачивать мои слова.
— Я просто спрашиваю.
— Я думаю об Андрее. И о Кирилле.
— А обо мне вы не думаете?
— Ты взрослая женщина. У тебя есть свои родители.
И вот тут Оксана почувствовала не столько боль, сколько внезапную, ледяную ясность. Как если бы босой ногой встала на холодный кафель. Всё оказалось на своих местах. Не примирение. Не семья. Просто схема, в которой её очень аккуратно вывели за пределы.
— То есть, если что-то случится, мы с ребёнком должны будем зависеть от вашей доброй воли?
— Вас никто не собирается выставлять.
Самого слова она не произнесла. Но смысл был именно такой.
Оксана медленно выдохнула.
— Кто был этот мужчина?
— Юрист.
На секунду гул холодильника будто стал громче.
— Для чего?
— Чтобы понять, как правильно оформить документы.
— Правильно для кого?
Тамара Викторовна выдержала паузу.
— Для семьи.
— Только не надо снова этим словом прикрываться.
— А как мне ещё сказать?
— Скажите прямо. Для себя.
Впервые за весь разговор у Тамары Викторовны дрогнула маска спокойствия. Не голос — лицо. В нём мелькнуло что-то резкое, давнее и настоящее.
— Я эту квартиру вместе с мужем наживала не для того, чтобы на старости лет спрашивать разрешения у постороннего человека.
Оксана не сразу нашла ответ. Слишком точно прозвучало. Постороннего. Вот как. Не жена сына. Не мать внука. Не невестка. Чужая.
— Спасибо, — тихо сказала она.
— За что ещё?
— За правду.
Ключ провернулся в замке как раз в тот момент, когда обе замолчали. Андрей вошёл, стряхивая с куртки мелкие капли дождя. Вместе с ним в прихожую потянуло холодным влажным воздухом.
— О, мама. Ты у нас?
Оксана поднялась.
— Да. Очень вовремя.
Он посмотрел сначала на мать, потом на жену.
— Что произошло?
— Ничего особенного, — ответила Оксана. — Просто твоя мама решила оформить квартиру так, чтобы мне потом оставалось только быть благодарной.
— Оксан…
— Нет. Давай не будем откладывать разговор.
Тамара Викторовна тоже встала.
— Не нужно устраивать представление.
— А что мне устраивать, если всё уже устроили без меня?
Андрей нахмурился, между бровями легла глубокая складка.
— Мам, объясни, о чём речь.
Свекровь ответила не сразу.
— Я всего лишь советовалась.
— По поводу чего?
— По поводу квартиры.
— Зачем?
— Потому что ты всё откладываешь.
Это «откладываешь» попало и в него. Оксана заметила, как Андрей резко выпрямился, будто по спине прошёл холодный сквозняк.
— Что именно я откладываю?
— Порядок в делах.
— Какой порядок?
— Такой, чтобы потом не начались споры.
Оксана коротко усмехнулась. Споры. Словно они не жили внутри этого спора уже столько времени, что даже Кирилл научился говорить тише, когда бабушка появлялась с контейнерами еды.
— Скажите ему про юриста, — произнесла она.
— Я уже сказала.
— Скажите как есть.
Тамара Викторовна повернулась к сыну.
— Я хотела узнать, можно ли всё оформить так, чтобы квартира осталась тебе и чтобы потом не возникло никаких претензий со стороны посторонних.
Андрей медленно моргнул.
— Посторонних?
Оксана промолчала. Просто посмотрела на него. Этого оказалось достаточно.
Из коридора донеслись осторожные шаги Кирилла.
— Пап, а можно я…
Он осёкся, увидев лица взрослых.
— Иди в комнату, пожалуйста, — мягко сказала Оксана.
— Но я хотел…
— Кирилл, пожалуйста.
Мальчик развернулся и ушёл. Без капризов. Без вопросов. И это было страшнее всего. Значит, такой тон он уже узнавал.
Андрей подошёл к столу и упёрся ладонями в край.
— Мам, ты сейчас серьёзно?
— А что я такого сказала? Я думаю наперёд.
— Без меня?
— С тобой можно ждать до бесконечности.
— И без Оксаны?
— А Оксана здесь при чём?
Вопрос прозвучал настолько буднично, что воздух на кухне будто застыл.
Андрей медленно выпрямился.
— При том, что она моя жена. И мать моего сына.
— Жена сегодня есть, а завтра её нет.
У Оксаны мгновенно пересохло во рту.
