После школы почти все уезжали в город: никто из молодых не хотел вековать в деревне. А я так и не смогла решиться оставить мать одну с Кирой. Да и замуж выходить было, по правде сказать, не за кого. Парни разлетелись кто куда, а связываться с вдовцами или с теми, кто уже тогда тянулся к бутылке, я не собиралась. Вот и прожила одна.
Кира тоже всё мечтала выбраться отсюда. Едва школу окончила — сразу укатила. А спустя два года объявилась обратно. Только приехала уже не одна, а с тобой. Ты была совсем крошечная, такая хрупкая, что я боялась лишний раз взять тебя на руки. А Кира… будто всю свою красоту тебе отдала. Исхудала, осунулась, стала какая-то дёрганая. То целый день слова не вымолвит, ходит мрачнее тучи, то вдруг смеётся без причины, веселится, словно ничего не случилось.
Через пару дней она исчезла. Просто бросила тебя и снова уехала в город. За наркотиками. Ей нужна была доза. Тогда мы ещё не всё понимали, позже уже узнали, что она давно подсела. Недолго после этого прожила — умерла там от передозировки. Я ездила её хоронить. Мать уже сильно хворала, не смогла поехать.
Мать тогда сказала: мол, отдай ребёнка в детдом. А я не позволила. Подумала: всё равно я одна, пусть хоть ребёнок рядом будет. Да и не чужая ты мне, кровь всё-таки родная. В деревне мало кто понял, что к чему, а кто догадался — промолчал. Кира всего-то на два дня появилась: мелькнула и пропала. Я договорилась в больнице райцентра, чтобы тебя записали на меня, будто это я родила. Не бесплатно, конечно. Так ты и стала моей дочерью. И имя я тебе сменила. Кира назвала тебя Маргаритой, Марго. Ну что это за имя для нашей жизни? Я записала тебя Алиной.
А через год приехал твой отец. Он служил, был военным. Когда уезжал в командировку, Кира не сказала ему, что ждёт ребёнка. Вернулся, начал её разыскивать, и подруги рассказали ему: родила, а потом умерла. После ранения его комиссовали из армии, вот он и остался у нас. Мать его приняла, хотя с Кирой они расписаться не успели. В деревне без мужской руки тяжело. Потом у нас с ним всё как-то сложилось, поженились. Жили мы хорошо. Про то, что Кира употребляла наркотики, он не знал.
Вот потому я и молчала. Разве легко человеку узнать, что его родная мать была наркоманкой? Может, и сейчас зря сказала. Но лучше уж ты услышишь это от меня, чем от посторонних. Правда всё равно когда-нибудь выбирается наружу. Ты моя дочь, Алина. Я растила тебя как родную. Сама знаешь, как говорят: не та мать, что родила, а та, что вырастила.
Алина сидела неподвижно, будто её ударили по голове. Столько лет рядом с ней жили люди, которые знали правду и молчали.
— Ты куда? — встревожилась Наталья, когда Алина поднялась и направилась к двери.
— Мне надо побыть одной, — тихо ответила она, натянула верхнюю одежду и вышла на улицу.
— Кто меня за язык тянул… Не надо было рассказывать, — тяжело выдохнула Наталья и покачала головой.
«Мать — наркоманка. Умерла от передозировки. Такое и в кошмаре не привидится… Хорошо хоть отец настоящий. А если нет? Кто знает, с кем она тогда была? Господи, что я думаю?! Это ведь моя мать… Мать? Родила и бросила ради очередной дозы. Разве можно назвать матерью женщину, которая не смогла отказаться от этой дряни даже ради ребёнка?
И почему я так переполошилась? Разве мне было плохо всё это время?»
