— Мария, ты что творишь? — Татьяна Сергеевна мгновенно напряглась.
Я не стала отвечать. Спокойно сложила мех внутрь, свернула шубу как можно плотнее и запихнула ее в большой шуршащий пакет из супермаркета.
— Если в нашей семье, как выяснилось, все принадлежит всем и каждый может без разрешения брать чужое, — произнесла я таким ровным голосом, что сама себя едва узнала, — тогда эту шубу я оставляю себе. В счет украденной техники. Завтра выставлю на OLX.
Алексей дернулся ко мне, намереваясь выхватить пакет из рук.
— Верни сейчас же! Ты вообще нормальная?
Я отступила всего на один шаг и, не сводя с него глаз, вынула из кармана куртки перцовый баллончик. Щелчком сняла предохранитель.
— Попробуй только прикоснуться.
Он застыл. Вся его напускная ярость в одну секунду сдулась, и наружу вылезла растерянная трусость человека, который слишком долго был уверен, что ему все сойдет с рук.
— Ты не посмеешь, — тонко, уже без прежней уверенности, проговорила Татьяна Сергеевна, боком пятясь к входной двери.
— Вы по частям выносили из моего дома мои вещи. Вы обнулили мой труд. А ты, Алексей, прикрывал кражу в собственной квартире и еще пытался выставить меня истеричкой.
— Мариечка, ну что ты сразу так… — свекровь резко сменила выражение лица и заговорила почти ласково, то заглядывая мне в глаза, то косясь на пакет со своей ненаглядной шубой. — Подумаешь, техника… Мы же все вернем. Честное слово, вернем! Завтра привезем назад, целое, невредимое.
— Чистосердечное признание облегчает участь преступника! — торжественно выкрикнул Борис голосом ведущего криминальной передачи.
— Никакого «завтра», Татьяна Сергеевна, — я улыбнулась холодно, без малейшей мягкости. — Сейчас. Алексей садится с вами в машину, вы едете к вам, забираете мою кофемашину, миксер, тостер и утюг, после чего везете все обратно. На дорогу туда и назад у вас полтора часа. А шуба пока побудет здесь. В качестве заложницы.
— Мария, ты с ума сошла? — взорвался муж. — Я ночью никуда не поеду!
Я чуть приподняла баллончик, чтобы он хорошо его видел.
— Поедешь, Алексей. Иначе я прямо сейчас звоню в полицию. Показываю чеки, записи с камер в подъезде, где твоя мама выходит с коробками, и пишу заявление о краже. Причем группой лиц по предварительному сговору.
Лицо у Алексея стало серым. Татьяна Сергеевна вцепилась ему в рукав:
— Алешенька, поехали уже, пока она окончательно не взбесилась! Привезем ей эти железяки, пусть подавится!
Они вылетели из квартиры, шумно застучав ногами по лестнице.
— С вещами на выход! Освободить помещение! — заорал Борис и, хлопая крыльями, переместился на люстру.
— Вот этим мы с тобой сейчас и займемся, моя умная птичка, — кивнула я.
Полтора часа — огромный запас времени, если не тратить его на сомнения. Я поднялась к антресолям и достала самые вместительные мусорные мешки. В первый без разбора отправились костюмы Алексея — прямо вместе с плечиками. Во второй я сгрузила его хваленую коллекцию кроссовок. Третий мешок я распахнула шире, уже точно понимая, что полетит туда следующим.
