Экран тут же ожил россыпью уведомлений. Двадцать семь непринятых звонков от Оксаны, пять — от Кирилла, а в мессенджере почти четыре десятка сообщений, одно раздражённее другого.
Мария тихо усмехнулась, опустилась на диван и открыла переписку.
«Мария, почему электричества нет?! У нас в холодильнике мясо испортится!» — сообщение было отправлено примерно час назад.
«Что с водой? В туалете даже смыть нечем! Это ты насос вывела из строя?!» — пришло пятьдесят минут назад.
«Где включается свет? Щиток закрыт! Ты вообще в своём уме?!» — сорок минут назад.
«К Кириллу друзья приехали, а мы даже чай поставить не можем! Немедленно возьми трубку!!!» — двадцать минут назад.
Последнее сообщение было уже почти театральным: «Маме плохо! Ей нечем запить таблетки! Я сейчас полицию вызову!»
В этот момент телефон снова задрожал у неё в ладони. На экране высветилось имя Оксаны. Мария без спешки приняла вызов и включила громкую связь.
— Ты ненормальная, бессердечная дрянь! — визг Оксаны ударился о стены тихой квартиры. — Сейчас же возвращайся и открывай свои замки! Мы тут сидим, как первобытные люди! Нам что, в туалет под кусты ходить?!
— Зачем под кусты? — ровно, почти лениво отозвалась Мария. — За баней стоит старый деревянный туалет с ямой. Алексей всё собирался его снести, да руки не доходили. Вот видишь, пригодился.
— Ты издеваешься?! — задохнулась Оксана. — Возвращайся немедленно! У меня продукты на жаре портятся! Виктория рыдает, у неё телефон разрядился, а зарядить негде!
— Оксана, вы сейчас находитесь на моей частной территории, — голос Марии мгновенно стал сухим и деловым. — Я позволила вам там остаться. Но обеспечивать вам воду, свет и удобства за свой счёт я не обязана. Хотели отдыхать в «родовом гнезде»? Отдыхайте. Без воды и без электричества.
— Я этот замок сейчас ломом снесу! Кирилл уже пошёл в сарай за инструментами!
— Только попробуйте, — резко перебила Мария. — Это будет порча чужого имущества. Я сразу звоню участковому. Сергеевича вы прекрасно знаете, он с Алексеем дружил. Думаю, он с большим удовольствием оформит на Кирилла протокол за взлом и самовольное проникновение к электрощитку. И не надейся, что всё закончится штрафом. Заявление я напишу по полной форме.
На другом конце провода повисла тяжёлая тишина. Слышно было только прерывистое дыхание Оксаны. Она явно переваривала услышанное. И прекрасно понимала: Мария не пугает ради красного словца. Участковый действительно был человеком принципиальным и к подобным вещам относился строго.
— Ты… ты просто чудовище, — наконец процедила Оксана. — Мама плачет. Это тебе так не сойдёт.
— Собирайте вещи и уезжайте, — холодно посоветовала Мария. — Такси до посёлка ходит в любое время. И мусор за собой вынесите до контейнеров. Если оставите дом в грязи, больше вы на мой участок не попадёте никогда.
Она отключила звонок и тут же внесла номера Оксаны и Кирилла в чёрный список. Тамару Сергеевну блокировать не стала, но телефон перевела в режим «не беспокоить».
Оставшуюся субботу и всё воскресенье Мария прожила в непривычной, почти звенящей тишине. Она сходила в парикмахерскую, долго гуляла по парку, вечером устроилась с пледом и пересмотрела любимый фильм. Впервые за много месяцев внутри не скребло чувство вины, не зудела тревога, не было ощущения, что она кому-то что-то должна. Вместо этого пришло лёгкое, чистое чувство свободы.
В понедельник утром, перед работой, Мария заехала в строительный магазин. Выбрала два крепких новых замка — один для входной двери на даче, второй для калитки. Теперь никаких «у нас же ключи есть» больше быть не могло.
Вечером того же дня в её городской квартире раздался длинный настойчивый звонок. Мария подошла к двери и заглянула в глазок. На площадке стояли Оксана, багровая от злости, и Кирилл. Тамары Сергеевны рядом с ними не было.
Открывать Мария не стала. Она лишь нажала кнопку встроенного в панель звонка переговорного устройства.
— Я вас слушаю.
— Открывай! — Оксана с силой ударила кулаком по металлической двери. — Мы пришли нормально поговорить! Ты нас опозорила перед Викторией и друзьями Кирилла! Нам пришлось в субботу вечером вызывать такси за бешеные деньги! Ты обязана возместить нам расходы!
— Я вам ничего не обязана, Оксана, — через динамик голос Марии прозвучал холодно и отстранённо. — Разговор закончен. На дачу больше не ездите. Сегодня утром я заменила замки. Старые ключи можете выбросить.
— Да кто ты такая, чтобы мне запрещать?! — взвилась Оксана. — Это дом моего брата! Я в суд пойду! До прокуратуры дойду!
— Идите куда хотите. У меня есть выписка из реестра недвижимости, кредитный договор и банковские подтверждения перевода денег за долю вашей матери. Ни один суд ваше заявление всерьёз не примет. А если вы сейчас же не отойдёте от моей двери, я нажму тревожную кнопку. У меня заключён договор с охранной фирмой. Приедут через три минуты.
Кирилл дёрнул мать за рукав.
— Мам, пошли уже. С ней бесполезно. У неё от жадности совсем крыша съехала. Найдём мы нормальное место для свадьбы. Нужна нам эта развалюха без удобств.
Оксана ещё раз с ненавистью пнула дверь кроссовком, выкрикнула в адрес Марии несколько грязных пожеланий и, громко топая, направилась вниз по лестнице.
Мария постояла несколько секунд, прислушиваясь к удаляющимся шагам, потом отошла от двери, прошла на кухню и включила чайник. Руки чуть дрожали от адреналина, зато внутри было удивительно спокойно. Не пусто, не больно, не страшно — чисто.
Прошёл месяц. Родственники больше не появлялись. Ни звонков, ни внезапных визитов, ни новых попыток надавить на жалость. Они, наконец, поняли: бесплатная кормушка закрыта навсегда. А привычные манипуляции разбились о документы, закон и спокойную твёрдость Марии.
Теперь каждые выходные она ездила на дачу одна. Сидела на веранде, пила горячий чай с мятой, смотрела, как раскрываются свежие бутоны пионов, и слушала тишину. Дом снова дышал покоем. Он перестал быть местом ссор, упрёков и чужих претензий. Он стал тем, чем должен был стать с самого начала, — её собственным убежищем. Крепостью, которую Мария сумела отстоять по праву.
