— Годик-другой перекантуешься у приятельницы, не развалишься, — продолжала она уже почти с презрением. — Кирилл устроится, начнет нормально зарабатывать, соберет сумму — и съедут. Неужели тебе для родного брата даже угла жалко? Да если бы не мы с отцом, ты бы вообще ничего в этой жизни не добилась!
— Мама, ключи я не отдам, — произнесла я ровно, стараясь, чтобы голос не сорвался, хотя внутри меня трясло от боли и злости. — Кириллу двадцать четыре. За всю жизнь он нигде дольше трех месяцев не задержался. Сидит у вас на содержании, режется в приставку и выпрашивает у отца деньги на бензин. Пусть идет работать, оформляет ипотеку, выкручивается, как когда-то выкручивалась я. А из своей квартиры я никуда уходить не собираюсь.
Мама резко поднялась, схватила кухонное полотенце и с такой силой метнула его в мойку, что я невольно вздрогнула. Потом она сорвалась на крик:
— Ах ты неблагодарная гадина! Ничего, мы с отцом еще найдем, как тебя приструнить! Посмотрим, что ты запоешь, когда от тебя вся родня отвернется! Сиди в своей норе, черствая эгоистка, только ноги нашей здесь больше не будет!
Она вылетела в коридор и так шарахнула входной дверью, что в стенах будто дрогнул воздух.
После этого моя жизнь постепенно превратилась в настоящий кошмар. Мама начала методично давить на меня — звонками, сообщениями, истериками, жалобами всем подряд. Она настроила против меня почти всю родню. Отец названивал и твердил, что я «довожу мать до могилы своим упрямством». Тетки и бабушка по очереди читали мне нотации, стыдили за «бесчеловечную жадность» и повторяли, что семья важнее каких-то квадратных метров.
Сам Кирилл тоже не промолчал. Он прислал мне в WhatsApp длиннющий текст, в котором уже без всяких намеков написал: «Ты мне жизнь рушишь. Из-за тебя Кристина рыдает, она беременная, может ребенка потерять на нервной почве! Ты нам по гроб жизни обязана, эгоистичная тварь!»
Но самая страшная часть этого безумия случилась в прошлый четверг.
Я возвращалась с работы выжатая до последней капли и мечтала только об одном — закрыть за собой дверь, принять душ и хотя бы час побыть в тишине. Поднялась на свой этаж, подошла к квартире и вдруг застыла. Изнутри доносились чужие голоса, громкий смех, звяканье тарелок, а еще в коридор тянуло запахом жареного мяса.
Сердце ухнуло вниз. Я торопливо сунула ключ в замочную скважину, но он даже не провернулся. Тогда я нажала на ручку — дверь оказалась не заперта. Я распахнула ее и на несколько секунд просто онемела.
В прихожей громоздились большие чемоданы, картонные коробки, пакеты и целая гора чужой обуви. В гостиной, развалившись на моем дорогом диване, сидел Кирилл с банкой пива в руке. Рядом его Кристина, недовольно выпятив губы, лениво перелистывала какой-то журнал. А из кухни вышла Марина Сергеевна с половником, сияющая так, будто одержала великую победу.
— О, хозяйка пожаловала! — ядовито усмехнулась она, уперев руки в бока. — Ну что, заметила, что с замком? Кирилл сам личинку сменил, пока тебя не было. А ключи… помнишь, как я в прошлую субботу уходила? Ты на меня орала, а я по дороге прихватила из тумбочки твою запасную связку. Сердцем чувствовала, что пригодится.
Она кивнула на коридор и продолжила уже деловым тоном:
— В общем, так, Анастасия. Твои вещи мы собрали, сумки стоят у входа. Полине мы уже позвонили и предупредили, что ты сегодня к ней переезжаешь. Только без спектаклей при беременной невестке. Забирай свои пожитки и уходи спокойно. Хватит пожила в комфорте, теперь дай брату нормально устроиться.
В этот миг у меня внутри словно что-то оборвалось.
