К пяти часам вечера, когда низкое солнце уже окрашивало золотом верхушки деревьев за окнами старой пятиэтажки, Мария вернулась домой после работы.
Она сняла пальто, аккуратно убрала его в шкаф и прошла на кухню. Внутри сразу стало спокойнее: впереди маячил обычный тихий вечер, ужин вдвоём с Алексеем и никаких лишних разговоров.
Но в 17:10 тишину разрезал телефонный звонок. На дисплее высветилось имя: «Галина Сергеевна».
— Алло, — ровным голосом ответила Мария, хотя при виде этого имени у неё каждый раз будто натягивалась невидимая струна.
— Мариночка, здравствуй! — голос свекрови звучал бодро, почти торжественно. — Как вы там поживаете? Алексей не приболел? Я вчера новости смотрела, опять какой-то новый грипп ходит.
— Нет, всё нормально, Галина Сергеевна. Алексей ещё на работе, скоро вернётся.
— Ну и хорошо, ну и прекрасно. Я вот что подумала: завтра к вам загляну. Суббота всё-таки, давно не виделись. И знаешь, что мы сделаем? — интонация у неё стала заговорщической. — Налепим с тобой пельменей. Настоящих, домашних, с мясом. Пусть наш Алексей поест нормальной еды, а не эти ваши магазинные… как их назвать… куски картона с соей.
Мария прикрыла глаза. Она давно понимала, что рано или поздно этот момент наступит. Свекровь последовательно брала под контроль разные участки их быта. Сначала ей не понравились шторы: «Слишком мрачный тон, Мария, от него тоска берёт». Потом настала очередь причёски: «Распускаешь волосы, как девчонка, а собирать надо — сразу вид серьёзнее». После этого под проверку попал борщ.
Борщ у Марии получался действительно вкусный, но Галина Сергеевна всякий раз подавала дело так, будто рецепт принадлежит именно ей, просто каким-то чудом был передан через сына «из уст в уста».
Теперь, спустя три года после свадьбы, очередь наконец дошла до пельменей.
— Хорошо, — спокойно произнесла Мария, стараясь удержать голос от дрожи. — Я куплю всё необходимое. У меня есть специальные формы и другие кухонные помощники.
— Ой, знаю я эти твои помощники! — мгновенно перебила её Галина Сергеевна. — Железки всякие, пельменницы ваши модные. Нет, дорогая моя. Пельмени — дело серьёзное, почти святое. Их руками лепят, с теплом, с душой. Иначе это уже не еда, а фабричная штамповка. Ни мужчина, ни ребёнок, если Бог даст, такое есть не станут. Женщины, которые делают пельмени через эти приспособления, какие-то неправильные, бракованные! Я буду к десяти. Тесто сама заведу, чтобы лёгкое получилось. А ты займёшься фаршем и лепкой. Целую.
Связь оборвалась.
Мария медленно опустилась на табурет. Значит, фарш и лепка. Иными словами — самая тяжёлая часть работы: несколько часов стоять над столом, согнувшись, пока свекровь будет сидеть во главе процесса, распоряжаться и читать наставления о том, что у настоящей еды непременно должна быть душа.
В этот момент на кухонном пороге появился Алексей. Высокий, усталый, с пакетом продуктов в руке. Он наклонился, поцеловал Марию в щёку и не сразу заметил, что лицо у неё стало совершенно каменным.
— Что за вид? — спросил он, ставя пакет на стол. — Кто-то звонил?
— Твоя мама, — без всякого смягчения ответила Мария. — Завтра приедет. Будем лепить пельмени. Непременно вручную. Потому что, по её мнению, в моих приспособлениях нет души.
Алексей устало закатил глаза.
— Маш, ну опять ты начинаешь. Приедет, посидит, немного покомандует, мы её угостим, и она уедет. Мама просто любит такие вещи. Для неё это традиция.
— Традиция, — тихо повторила Мария. — Алексей, она назвала меня бракованной.
— Что? — он чуть не подавился водой. — Когда это? Может, ты не так поняла?
— Сегодня. Только что. По телефону. Сказала, что женщина, которая не хочет лепить пельмени руками, бракованная. Что все эти формы она не признаёт, потому что в них нет души. А раз я ими пользуюсь, выходит, и во мне души нет. Или я, по её логике, хозяйка неполноценная. Теперь понял?
Алексей тяжело вздохнул и потёр переносицу.
— Она человек другого поколения, — пробормотал он. — Ты же знаешь, мама привыкла всё делать сама. Давай только без ссоры, ладно? Завтра как-нибудь переживём, а в воскресенье сходим в кино.
— Без ссоры, — Мария кивнула и отвернулась к окну. — Конечно. Никакой ссоры.
Её взгляд упал на кухонный комбайн. Машина была умная и надёжная: взбивала, шинковала, перемалывала, замешивала тесто. Мария купила её ещё до свадьбы, на свою первую по-настоящему крупную премию. Для неё этот прибор был не просто техникой, а знаком самостоятельности, удобства и здравого отношения к домашним делам.
Для Галины Сергеевны же он оставался всего лишь «бездушной железякой».
Ночь прошла беспокойно. Марии снилась огромная скалка, которая гналась за ней по длинному коридору, а голос свекрови гулко отражался от стен: «Бракованная! Брак! В переработку!»
Утром она поднялась в восемь. Решила не ждать начала чужого спектакля и хотя бы частично взять ситуацию под свой контроль.
Мария занялась тестом. Замешивала его руками, как будто выполняла все строгие семейные предписания, но рецепт выбрала свой: на кефире, с маленькой щепоткой сахара. С тестом она справилась уверенно.
