Во дворе её уже ждал Алексей. Марина села рядом, на переднее сиденье, и молча пристегнулась.
— Ну что, двинем навстречу новой жизни? — попытался пошутить он, заводя мотор. — Сегодня мы будем… Марин, ты чего? — Алексей сразу заметил её лицо и нахмурился.
— Да так… немного накрыло, — тихо призналась она. — И ещё как представлю: коробки разбирать, всё по полкам раскладывать, вещи по шкафам…
— Сегодня ничего не трогаем, — решительно сказал он. — Выдохнем, переночуем, а завтра спокойно разберёмся. Зато Новый год уже встретим у себя, в новой квартире. Простора теперь хватит, ёлку поставим огромную, почти до потолка. Правда, София?
— Правда! — радостно отозвался с заднего сиденья звонкий детский голос.
Машина вырулила со двора, а Марина всё никак не могла перестать думать о конверте, лежавшем у неё в кармане. Одиннадцать лет назад вся эта затея казалась ей чем-то несерьёзным, почти детской игрой…
— Ты уже решила, в чём пойдёшь на школьный вечер? — спросила Алина.
Они сидели в комнате Марины. За окном давно сгустились сумерки, стекло отражало тусклый свет настольной лампы.
— Я не пойду, — ответила Марина, не поднимая глаз. — Сегодня маме опять скорую вызывали.
— Ты с ума сошла? Это же последний школьный Новый год! Я что, должна идти туда одна? — Алина обиженно надула губы.
— Почему одна? Там весь класс будет. И вообще, думаю, Алексей точно не даст тебе заскучать. Он, по-моему, только и мечтает пригласить тебя на танец, — усмехнулась Марина.
Она сказала неправду. Болезнь матери была лишь удобным объяснением. На самом деле Марина не хотела идти потому, что ей просто нечего было надеть. Признаться в этом вслух, даже лучшей подруге, было стыдно. Мама часто хворала, из-за постоянных больничных её чуть не уволили, но в последний момент пожалели. Если бы она потеряла работу, Марина не представляла, как бы они жили. Отец присылал совсем крошечные алименты. После оплаты квартиры и лекарств денег едва хватало на еду, а о новом платье можно было только мечтать. Нужно было продержаться до лета: получить аттестат, устроиться куда-нибудь работать — тогда, может быть, станет немного легче.
— Ты надо мной смеёшься? При чём здесь Алексей? — фыркнула Алина.
— Он в тебя влюблён. Неужели ты не видишь, как он на тебя смотрит? — произнесла Марина и невольно опустила глаза.
Алексей нравился ей самой ещё с седьмого класса. Только он замечал не её, а Алину. Подруга была настоящей красавицей: яркая, уверенная, с такими глазами, что мальчишки из класса готовы были смотреть на неё бесконечно. Марина прекрасно понимала: куда ей до Алины. И это было ещё одной причиной, по которой ей не хотелось появляться на вечере. Алексей наверняка пригласит Алину танцевать, а Марина не выдержит, если увидит это своими глазами. Если бы он хоть раз посмотрел так на неё, на Марину, она бы почувствовала себя самой счастливой девчонкой на свете.
Родители Алины работали в торговле и баловали дочь красивыми, модными вещами. Когда-то и у Марины была нормальная, дружная семья, почти как у подруги. Но потом дома всё чаще вспыхивали ссоры, мать плакала, думая, что дочь не замечает. А однажды отец собрал чемодан и ушёл. Позже Марина увидела его на улице с другой женщиной — молодой, рыжеволосой. Та смеялась громко и заразительно, губы у неё были накрашены яркой помадой в тон волосам, а зубы казались крупными, ровными и белыми, будто кусочки сахара. Такое сравнение Марина где-то вычитала в книге, и оно почему-то сразу всплыло в памяти.
После ухода отца мама словно погасла. Она стала замкнутой, усталой, рассеянной, всё чаще лежала с температурой или давлением. Марина очень за неё боялась и постоянно жила с тревогой внутри.
— Да не нужен мне твой Алексей, — перебила её мысли Алина. — Вот увидишь, я выйду замуж за иностранца и уеду. В Париж, например. Или вообще в Америку.
— И где же ты собираешься встретить иностранца? В наш город они что-то не заглядывают, — с недоверием заметила Марина.
— Тогда я поеду в Киев и поступлю в театральное училище, — уверенно заявила Алина.
— Ты красивая, спору нет. Но одной красоты мало — для сцены нужен ещё и талант.
