Оксана зашла именно с такого обходного манёвра: поинтересовалась, как Марина доехала, что там в деревне, удалось ли уладить дела у нотариуса, не слишком ли тяжело было перебирать мамины вещи. Говорила она мягко, почти ласково, будто искренне сочувствовала. Только Марина слишком давно знала эту интонацию и отлично понимала: до настоящей темы собеседница ещё только подбирается.
— Дмитрий сказал, что ты вчера была совсем без сил, — наконец произнесла Оксана. — И, наверное, не в лучшем состоянии для разговора.
— Дмитрий вообще любит многое рассказывать, — сухо ответила Марина.
На другом конце линии на несколько секунд стало тихо.
— Марин, я правда не хотела, чтобы вы из-за этого поссорились.
— Тогда почему ссора вообще появилась?
— Ну ты же сама понимаешь, свадьба — это непростая история. Все переживают, все считают расходы. Мы просто прикидывали разные варианты.
— Кто именно «мы»?
— Ну… я, Дмитрий и мама.
Марина на мгновение сомкнула веки.
Вот оно. Теперь всё стало окончательно ясно. Никаких предположений, никаких сомнений — только простой и неприятный факт.
— То есть вы втроём спокойно обсуждали мою квартиру, даже не поставив меня в известность?
— Да не обсуждали в смысле «решали»! Просто рассматривали возможность. Марин, только не начинай сразу. У тебя никто ничего не забирает.
— Уже утешает.
Оксана заговорила торопливее, словно боялась, что Марина сейчас положит трубку:
— Дмитрий сказал, что ты всё равно пока не знаешь, как с ней поступить. Она ведь стоит пустая. А мама заметила, что молодым иногда нужно помогать на старте, пока они обустраиваются.
— Мама заметила? Твоя?
— Да какая разница, чья? Мы же по-человечески рассуждаем.
— Нет, Оксана. По-человечески — это не смотреть на чужое наследство как на общую кассу для семейных нужд.
— Марина, ну зачем так грубо?
— Зато без недомолвок.
— Ясно. Сейчас с тобой разговаривать бесполезно.
— Правильно поняла. И позже тоже будет бесполезно.
Марина завершила вызов и без лишних раздумий отправила номер Оксаны в блокировку. Следом туда же отправился номер Натальи Сергеевны. Потом она открыла чат с Дмитрием и набрала коротко: «Мою квартиру и дом больше ни с кем не обсуждай».
Ответ прилетел почти сразу: «Ты уже перегибаешь».
Марина посмотрела на экран, ничего не написала в ответ, убрала телефон в сумку и вернулась к работе.
Но к вечеру ситуация стала ещё неприятнее.
Когда она открыла дверь своей квартиры, внутри уже кто-то был. И не просто кто-то.
Наталья Сергеевна расположилась на кухне с таким видом, будто сидела в собственном доме. Оксана стояла возле окна, держа в руках кружку. Дмитрий, заметив жену, поднялся из-за стола и шагнул ей навстречу.
Марина застыла в прихожей, даже обувь снимать не стала.
— Что здесь происходит?
— Только не начинай с порога, — быстро сказал Дмитрий. — Мы хотели нормально, спокойно поговорить.
— В моей квартире? И без предупреждения?
— Я, между прочим, твой муж, — буркнул он.
— Пока ещё, — ровно ответила Марина, а потом перевела взгляд на Оксану и Наталью Сергеевну. — А вам кто дал право приходить сюда с этим разговором?
Наталья Сергеевна всплеснула руками, будто услышала нечто совершенно нелепое.
— Господи, какая официальность. Мы же не чужие люди.
— Чужие, — сказала Марина. — Вы родственники Дмитрия. Но не управляющие моим наследством.
Оксана резко поставила кружку на стол. Именно поставила — громко, с нажимом, чтобы это все услышали.
— Марин, ну к чему эти слова? Мы тебе не враги.
— Тогда и ведите себя не как враги.
Дмитрий сделал ещё один шаг ближе.
— Давай без скандала. Мама просто хотела объяснить…
— Мне не требуется ничего объяснять.
— Да ты хоть выслушай сначала! — сорвался он.
Марина молча сняла куртку, аккуратно повесила её на крючок и только после этого прошла на кухню. Шла она медленно, нарочно спокойно, чтобы никому в голову не пришло, будто её можно продавить напором.
— Хорошо, — сказала она. — Говорите.
Наталья Сергеевна тут же приняла выражение усталой, много повидавшей женщины, которой приходится вразумлять упрямого ребёнка.
— Марина, я жизнь прожила и кое-что понимаю. Имущество не должно простаивать без пользы. Оно должно работать. Сейчас молодым тяжело начинать с нуля, свадьба — дело серьёзное, затратное. Сегодня вы поможете, завтра вам помогут.
— Хватит, — отрезала Марина. — Мне не нужны лекции о том, как распоряжаться моей собственностью.
— Вот! — вспыхнула Оксана. — Я же говорила, с ней невозможно нормально разговаривать!
— Замолчи, — неожиданно жёстко бросил Дмитрий сестре.
Но Марина уловила главное: он не попросил её уйти. Не остановил сам разговор. Он всё ещё рассчитывал, что втроём им удастся дожать её.
— Нет, пусть говорит, — сказала Марина. — Раз уж она пришла делить мою квартиру, пусть делает это при мне.
Оксана вскинула подбородок.
— Никто твою квартиру не делит. Но если человек может помочь, а не помогает просто из вредности, это многое о нём говорит.
— И что же именно?
— То, какая ты на самом деле.
Марина посмотрела на неё долго и спокойно. Без злости, без суеты. Оксана не выдержала первой и отвела глаза.
— Какая я — не твоё дело, — произнесла Марина. — А вот какая ты, теперь видно очень хорошо.
Дмитрий шумно выдохнул.
— Всё, хватит. Разговор пошёл вообще не туда.
— Нет, Дмитрий, — ответила Марина. — Он как раз пришёл туда, куда должен был прийти. К сути.
Она достала телефон и открыла сохранённую аудиозапись. Утром, после звонка Оксаны, Марина связалась с нотариусом и уточнила, как именно она вправе распоряжаться наследственным имуществом. Ответ был предельно ясный, спокойный и без малейшего намёка на двойное толкование.
Она нажала на воспроизведение, и в кухне раздался мужской голос:
— После оформления права собственности наследственным имуществом распоряжается сам собственник. Супруг или супруга такого собственника прав на это имущество не имеет, если речь идёт именно о наследстве.
Наталья Сергеевна недовольно скривилась.
— И что? Мы это и без него знали.
— Нет, — сказала Марина. — Если бы знали, вы бы сейчас не сидели у меня на кухне.
Дмитрий провёл ладонью по лицу.
— Ты что, уже к нотариусу побежала жаловаться? Серьёзно?
— Не жаловаться. Уточнить. Потому что вчера ты говорил так, будто у тебя есть право голоса в этом вопросе.
— А у меня его нет? Я твой муж!
— В вопросе моей наследственной квартиры — нет.
Оксана коротко фыркнула.
— Да подавись ты своей квартирой.
— Вот теперь честнее, — кивнула Марина. — Значит, разговор закончен.
Наталья Сергеевна поднялась из-за стола.
— Мы ещё ни о чём не договорились.
— А я и не собиралась договариваться.
— Ты из-за какой-то квартиры готова разрушить семью? — резко бросил Дмитрий.
Марина повернулась к нему так стремительно, что он тут же осёкся.
— Нет. Семью разрушает тот, кто приводит в дом мать и сестру, чтобы вместе давить на жену и решать судьбу её имущества.
Он открыл рот, но слов не нашёл.
Марина достала телефон и набрала номер участкового пункта. Не потому, что ей прямо сейчас был необходим наряд полиции. Она прекрасно понимала: иногда одно действие действует лучше любых объяснений.
— Что ты делаешь? — Дмитрий шагнул к ней.
— Даю вам три минуты, чтобы выйти из моей квартиры. Потом вызываю полицию и говорю, что меня отказываются оставить в покое и оказывают давление из-за имущества.
Наталья Сергеевна заметно побледнела.
— Ты уже совсем?
— Нет, — спокойно ответила Марина. — Я как раз наконец пришла в себя.
Оксана схватила сумку.
— Пойдёмте отсюда. Она ненормальная.
— Прекрасно, — сказала Марина. — Дверь там.
Ушли они не сразу. Сначала ещё были всплески возмущения: обиженный голос Натальи Сергеевны, злое шипение Оксаны, попытки Дмитрия говорить тише и увереннее, будто он всё ещё оставался главным в этом доме. Но Марина стояла в прихожей с телефоном в руке и больше не ввязывалась в долгие объяснения.
Она только один раз повторила:
— Все вышли. Сейчас.
Когда дверь наконец закрылась за Натальей Сергеевной и Оксаной, Марина повернулась к Дмитрию и протянула ладонь.
— Ключи.
Он даже усмехнулся — так, словно не сразу понял, что она говорит всерьёз.
— Ты что, окончательно с ума сошла?
— Ключи, Дмитрий, — повторила Марина.
Он замер, сжал челюсти и уже набрал воздуха, чтобы возразить.
