А вдруг она действительно зря так напряглась? Вдруг Ирина наговорила резкостей только от раздражения, а на деле не решилась бы поступить настолько бесцеремонно?
Второго мая ровно около десяти утра возле ворот притормозил первый автомобиль.
Спустя минуту — второй.
Следом подъехал третий.
Дмитрий в этот момент возился в сарае. Наталья находилась в гостиной: она протирала стеклянную полку в шкафу, когда с улицы донеслись хлопки автомобильных дверей. Рука её остановилась на полпути. Она медленно подняла взгляд и сквозь окно увидела знакомую ярко-красную куртку Ирины.
Та выбралась из первой машины с таким видом, будто приехала не к человеку, который ей отказал, а на давно запланированный праздник. Рядом вышел Андрей — широкий в плечах, молчаливый, с пакетом угля в руке. Из задней двери тут же начали высыпать дети: двое Ирининых, мальчик Марины, девочка Алёны. Марина выбралась из второй машины и сразу тревожно огляделась, будто уже успела пожалеть о поездке. Алёна поправляла лямку рюкзака и что-то вполголоса объясняла мужчине, приехавшему с ней. На крыше третьего автомобиля были привязаны складные стулья.
Наталья не бросилась к калитке. Несколько секунд она просто смотрела на происходящее — не в растерянности, а сосредоточенно, словно фиксировала каждую мелочь. Пакеты. Мангал, торчащий из багажника. Детские самокаты. Объёмная сумка с пледами. Это был не визит «на минутку поговорить». Они прибыли отдыхать.
У ворот звякнул звонок.
Потом Ирина нетерпеливо постучала ладонью по металлу.
— Наташ! Открывай! Мы приехали!
Дмитрий показался из сарая и через двор посмотрел на жену. Наталья подняла ладонь, без слов велев ему пока не вмешиваться.
Сама она взяла телефон, включила видеозапись и вышла на крыльцо.
Ирина, заметив её, расплылась в широкой улыбке, будто вчерашнего разговора вообще не существовало.
— Ну наконец-то! Мы уже решили, что ты спишь! Давай открывай, чего стоишь? Дети же замёрзнут.
Наталья подошла к калитке, но засов оставила на месте. Между ней и приехавшими по-прежнему оставались металлические прутья.
— Ирина, я сказала, чтобы вы не приезжали.
Улыбка на лице подруги на мгновение дрогнула, но полностью не исчезла.
— Да перестань ты, ну правда. Мы же без ночёвки. Честно. Просто денёк побудем — и всё. Смотри, мы всё сами привезли: мясо, овощи, детям сок. Тебя вообще напрягать не будем.
Андрей молча приподнял пакет с углём, словно это должно было служить доказательством их деликатности.
— Видишь? Мы подготовились.
Наталья перевела на него взгляд.
— Вам следовало подготовиться к тому, что вам отказали.
Марина стояла немного позади и в разговор не лезла. Её сын дёргал её за рукав и тихо спрашивал:
— Мам, мы зайдём?
Ирина, конечно, этот шёпот услышала. И тут же повернулась к Наталье с выражением упрёка.
— Ну вот, слышишь? Дети уже спрашивают. Ты теперь перед ними сцену будешь устраивать?
Наталья посмотрела на ребят. Они не были виноваты. Им просто пообещали поездку туда, куда взрослые почему-то решили приехать без согласия хозяйки. Именно поэтому Наталья не повысила голос.
— Сцену устроили взрослые, которые привезли детей туда, куда их никто не звал.
Щёки Ирины заметно налились красным.
— Ты что, серьёзно не откроешь?
— Серьёзно.
— Мы почти два часа ехали!
— Я вас не приглашала.
— Наташ, ну хватит уже. На нас люди смотрят.
И это было правдой. У соседнего забора остановилась Валентина Ивановна с магазинным пакетом в руке. Из дома напротив выглянул мужчина в рабочей куртке. На их тихой улице три машины у одного забора сами по себе становились событием.
Наталья терпеть не могла публичных выяснений отношений. Но ещё сильнее она не выносила, когда её нелюбовью к скандалам начинали пользоваться.
— Пусть смотрят, — спокойно ответила она. — Мне нечего прятать.
Ирина резко обернулась к остальным.
— Вы слышали? Ей всё равно. Мы с детьми приехали, а она нас держит за воротами.
Алёна неловко перемялась с ноги на ногу, поправила сумку и неуверенно сказала:
— Ирин, может, правда поедем? Если человек не хочет…
— Да подожди ты! — резко оборвала её Ирина. — Сейчас разберёмся.
Она снова уставилась на Наталью.
— Открывай. Мы зайдём хотя бы на пять минут и спокойно поговорим. Не через забор же разговаривать.
— Через забор надёжнее. Ты уже несколько раз не услышала слово «нет».
Андрей наконец заговорил:
— Наталья, ну что вы, в самом деле, как дети? Мы же не чужие люди. Посидим немного и уедем. Зачем из принципа упираться?
Дмитрий, который до этого оставался у сарая, неторопливо подошёл ближе. Он не стал выходить вперёд и заслонять собой жену. Просто встал рядом — по ту же сторону двора, что и она.
— Андрей, — произнёс он ровно. — Вам отказали. Разворачивайтесь и уезжайте.
— И ты туда же? — нахмурился Андрей.
— Я с самого начала был против.
Ирина всплеснула руками.
— Ну конечно! Вы сговорились! Наташ, ты его настроила?
Наталья даже усмехнулась — коротко и устало.
— Ирина, ты правда думаешь, что взрослый мужчина не способен сам не захотеть принимать у себя во дворе толпу людей?
— У себя? — Ирина тут же ухватилась за это слово. — Вот именно! У себя! Значит, дом не только твой.
Наталья сделала шаг ближе к калитке.
— Дом принадлежит мне. Дмитрий живёт здесь как мой муж. Но распоряжаться моей собственностью вместо меня он не будет. И ты тоже не будешь.
— Да кому сдалась твоя собственность! — выкрикнула Ирина. — Мы просто приехали отдохнуть!
— Тогда отдыхайте там, где вас ждут.
— Но мы уже здесь!
— Это не довод.
Ирина посмотрела на засов, затем на калитку. На её лице появилось уже не обиженное, а злое выражение человека, которому не позволили продавить ситуацию до нужного результата. Она понизила голос:
— Наташ, не позорься. Открой нормально. Мы войдём, дети сходят в туалет, руки помоют. А потом решим, что делать.
Вот оно. Не просьба: «Можно детям в туалет?» Не отчаянное: «Пожалуйста, ребёнку срочно нужно». Всё то же самое — сначала войдём, а дальше уже как-нибудь продавим.
Наталья повернулась к детям.
— Если кому-то действительно срочно нужен туалет, через два километра на трассе есть заправка. Она открыта. Езжайте туда.
Марина прикрыла лицо ладонью.
— Ирина, поехали, пожалуйста, — тихо попросила она. — Это уже некрасиво.
— Некрасиво? — Ирина резко развернулась к ней. — Некрасиво — это держать друзей за воротами!
— Некрасиво — это привозить друзей к человеку, который отказал, — ответила Марина. Голос у неё дрогнул, но она всё же договорила. — Я думала, ты с ней договорилась.
Наталья внимательнее посмотрела на Марину.
— Она сказала вам, что я согласилась?
Марина побледнела.
— Она сказала… что ты поворчала, но потом всё будет нормально.
Алёна едва слышно выругалась себе под нос.
Андрей повернулся к жене.
— Ирин?
Ирина выпрямилась, будто собиралась отбиваться от всех сразу.
— А что я должна была сказать? Что Наталья вдруг стала чужим человеком? Я думала, она увидит нас и перестанет ломаться.
Наталья услышала это слово — «ломаться» — и внутри у неё будто окончательно встало на место то, что до этого ещё колебалось. Пока оставалась тонкая ниточка сомнения: может, Ирина и правда не поняла, может, обиделась, может, по-своему хотела собрать всех вместе. Но теперь всё стало совершенно очевидно. Подруга всё прекрасно понимала. Просто была уверена, что при свидетелях Наталья не выдержит и уступит.
— Значит, так, — сказала Наталья, и голос её стал ниже. — Сейчас вы разворачиваетесь и уезжаете. Если кто-нибудь попробует открыть калитку, перелезть через забор или пройти на участок, я вызываю полицию. Видео у меня записывается.
Ирина уставилась на телефон в её руке.
— Ты нас снимаешь?
— Да.
— Ты вообще нормальная?
— Я защищаю свой дом.
— От друзей?
— От людей, которые не понимают отказа.
Андрей поставил пакет с углём на землю.
— Всё, Ирин. Поехали.
— Никуда я не поеду! — резко бросила она, поворачиваясь к мужу. — Мы что, зря собирались? Зря детям обещали?
— Ты обещала — ты и объясняй, — уже с раздражением ответил он. — Я был уверен, что всё согласовано.
— Оно и было бы согласовано, если бы некоторые не строили из себя…
— Осторожнее, — перебила Наталья.
Ирина осеклась, но ненадолго.
— Ты ещё пожалеешь. Все узнают, какая ты на самом деле.
— Какая?
— Жадная. Высокомерная. Сидишь за своим забором и людей сортируешь.
Наталья кивнула.
— Хорошо. Тогда запомни точнее: я сортирую не людей, а поступки. С тем, кто спрашивает, можно разговаривать. Тот, кто навязывается, остаётся за воротами.
Валентина Ивановна у соседнего забора вдруг громко сказала:
— И правильно делает. Ко мне племянники однажды тоже «на денёк» нагрянули, так я потом три дня полы отмывала.
Ирина резко повернула голову.
— Вас вообще никто не спрашивал!
— А я и не отвечаю, — невозмутимо сказала соседка. — Просто вслух радуюсь, что девчонка с головой.
Дмитрий прикрыл рот ладонью, пряча улыбку. Наталья не улыбнулась. Ей было совсем не смешно. Слишком много лет она оправдывала чужую наглость добрыми намерениями.
Первой сдалась Алёна. Она подошла к своей машине, распахнула дверь и сказала своему спутнику:
— Поехали. Я в этом участвовать не собираюсь.
Марина тоже взяла сына за руку и повела его к автомобилю.
— Наташ, прости, — сказала она, оглянувшись через плечо. — Правда прости.
— Принято, — ответила Наталья.
Ирина смотрела, как компания распадается прямо у неё на глазах, и явно не могла поверить, что всё пошло не по её сценарию. Дети уже забирались в машины, Андрей убирал уголь обратно в багажник, Марина пристёгивала сына. Только Ирина всё ещё стояла перед калиткой с таким видом, будто её не пустили не во двор, а в собственную жизнь.
— Ты выбрала дом вместо друзей, — наконец произнесла она.
Наталья убрала телефон в карман.
— Нет. Я выбрала уважение вместо того, чтобы мной пользовались.
— Как красиво сказала. Прям заслушаешься.
— Зато ясно.
Ирина наклонилась ближе к калитке.
— Больше ко мне не обращайся.
— С чем?
— Ни с чем.
— Хорошо.
Такого спокойного ответа Ирина, похоже, не ожидала. Несколько секунд она молча смотрела на Наталью, потом резко развернулась и направилась к машине. Дверцей она хлопнула так сильно, что ребёнок внутри вздрогнул плечами.
Машины уехали не сразу. Сначала они пытались развернуться на узкой улице, мешая друг другу. Потом Андрей вышел, что-то сказал Ирине через приоткрытое окно. После этого Марина отдельно подошла к калитке Натальи.
— Я не прошу открывать, — быстро сказала она. — Просто хочу объяснить: я правда не знала. Ирина сказала, что ты согласилась, только настроение у тебя не очень.
Наталья смотрела на неё сквозь прутья забора.
— Марин, дело не в настроении. Я отказала прямо.
— Теперь понимаю. Мне очень стыдно. Мы сейчас попробуем поехать на базу отдыха, если там будут места. Если нет — вернёмся домой.
— Надеюсь, места найдутся.
Марина кивнула, помялась ещё секунду и добавила:
— Ты правильно поступила, — начала она, но на слове «просто» запнулась, будто не сразу решилась договорить мысль.
