Для некоторых родственников личные границы — всё равно что бесплатная проба в магазине: подойдут, ухватят самый аппетитный кусочек, а потом еще и недовольно скривятся, мол, икра не того размера, а сыр мог бы быть куда благороднее.
Воскресное утро неожиданно оказалось тихим и почти уютным. С крыш бодро срывались капли талой воды, будто весна уже стояла за дверью, хотя за окном ветер всё еще колко царапал стекла.
Я устроилась за кухонным островом с чашкой крепкого черного кофе — без сахара, без молока и без каких-либо компромиссов. Напротив моя пятнадцатилетняя дочь Полина с видом опытного архитектора собирала себе гигантский бутерброд из всего, что сумела обнаружить в холодильнике. Конструкция получалась внушительная, почти трехэтажная.
Дмитрий уехал на автомойку, и квартира на короткое время принадлежала только нам двоим. Спокойствие закончилось резко и безжалостно: в замке входной двери провернулся ключ — громко, самоуверенно, с таким звуком, будто хозяин вернулся в собственные владения.
Елена Викторовна, моя свекровь, обладала редким талантом появляться без звонка и предупреждения. Не входить — именно возникать. Как внезапный шквал, предназначенный исключительно для того, чтобы испытывать чужую нервную систему на прочность.
В прихожей что-то тяжело зашуршало и бухнуло. Через секунду ее плотная фигура уже заполнила проход. Плащ был сброшен прямо на пуфик, словно на прислугу, а сама Елена Викторовна величественно направилась в кухню. Взгляд у нее был соответствующий: смесь превосходства, обиды и уверенности в собственной исторической важности.
— О, бабушка явилась. А мы, представляете, каравай еще не испекли и парадные наряды не надели, — лениво заметила Полина, откусывая от своего бутербродного небоскреба и даже не поднимая глаз от телефона.
— Доброе утро, Елена Викторовна, — ровно сказала я, не собираясь слезать с высокого стула. — Вы, как обычно, приходите в формате стихийного бедствия: внезапно и с последствиями.
— Мне что теперь, к родному сыну по записи являться? Через приемную? С талончиком? — процедила она, с неприятным скрежетом отодвинула стул и тяжело опустилась напротив меня.
Потом она сразу повернула голову ко мне, будто пришла не в гости, а на допрос.
— Тем более разговор у меня к тебе серьезный, Мария. Телефоны убрали. Я пришла.
Полина выразительно закатила глаза, но бутерброд из рук не выпустила. Я лишь удобнее обхватила ладонями чашку, заранее настраиваясь на новый акт нашего семейного театра абсурда.
— Вчера я разговаривала со своей сестрой, Дарьей, — начала свекровь таким голосом, каким прокуроры обычно зачитывают обвинение. — Вот у нее невестка — настоящее золото. Виктория каждый месяц перечисляет Дарье на карту половину своей зарплаты.
