Дмитрий Сорокин задержался в автосервисе дольше, чем планировал. Дождь зарядил ещё после обеда, а к вечеру сделался ледяным и густым; площадка перед боксами превратилась в сплошное зеркало луж, где дрожали жёлтые отблески фонарей. Под водительским сиденьем лежал пакет мандаринов для детей. Алина с утра ждала, когда покажет отцу поделку для школьной выставки, а Кирилл несколько раз напоминал, что вечером они обязательно дочитают главу про капитана и затерянный остров. Соседка уже забрала ребят из продлёнки, но Дмитрию хотелось самому уложить сына и спокойно выслушать дочь, не отделываясь привычным: «Потом расскажешь, мне завтра рано».
На окружной всё ползло почти шагом. Щётки стеклоочистителя на его старом универсале едва справлялись с потоками воды. Впереди, у дорожного барьера, Дмитрий заметил серый кроссовер: задний фонарь тускло мигал, водительская дверь оставалась распахнутой, а рядом, растерянно прижимая ворот светлого плаща, стояла женщина и смотрела на почти сдувшееся колесо. Он проехал ещё метров двадцать, затем притормозил. Несколько мгновений сидел неподвижно, сжимая руль. Дома ждали дети, а у дорогой машины, наверное, и без него скоро появится помощь. Но в зеркале он увидел, как женщина вытащила из багажника запаску, неловко наклонилась и уронила ручку домкрата. Дмитрий вздохнул, сдал назад и вышел прямо под дождь.
— Пожалуйста, не стойте у самой трассы. Садитесь в машину, я сейчас посмотрю, что там с колесом, — сказал он.
Женщина обернулась не сразу. На вид ей было чуть за пятьдесят; мокрые пряди прилипли ко лбу, а усталое лицо выдавало человека, у которого эта неприятность случилась в самый неподходящий момент.
— Я уже позвонила в службу, но сказали ждать почти два часа. Только вы не должны этим заниматься. Вам ведь тоже домой надо.
— Надо, — кивнул Дмитрий. — Поэтому и понимаю, как хочется поскорее добраться.
В покрышке торчал металлический осколок, а болты оказались затянуты так крепко, что штатный ключ почти срывался. Дмитрий сходил к своему универсалу, достал из ящика нормальный инструмент, который всегда возил с собой, и принялся за дело. Вода быстро пробралась под куртку, рукава налились тяжестью, пальцы начали неметь, но через пятнадцать минут запасное колесо уже было на месте.
— На этой докатке не разгоняйтесь, — предупредил он, вытирая руки о тряпку. — Завтра сразу заедьте в сервис. Возможно, шину ещё можно будет спасти.
Женщина открыла сумочку и достала кошелёк.
— Позвольте хотя бы заплатить за ваше время. Вы весь промокли, а я даже не знаю, как вас зовут.
— Дмитрий. Деньги не нужны. Лучше купите себе хороший баллонный ключ, ваш никуда не годится.
— Дмитрий, я правда хочу вас отблагодарить.
— А я правда не возьму, — спокойно ответил он. — Дети дома ждут. Просто езжайте аккуратно.
Она убрала купюры, но протянула визитку.
— Марина. Возьмите, пожалуйста. Вдруг когда-нибудь я тоже смогу быть вам полезной.
Когда Дмитрий добрался до дома, Алина распахнула дверь раньше, чем он успел вставить ключ в замок. Увидев промокшую насквозь куртку, девочка нахмурилась.
— Пап, ты опять кого-то спасал?
— Просто помог колесо поменять. Давай показывай свою выставочную работу, а я пока переоденусь.
Поделка оказалась картонным домиком: крыша вышла немного кривой, зато на окнах висели занавески из салфеток. Кирилл сидел на ковре рядом и сердито листал книгу — отец всё-таки пропустил половину вечера. Чтобы загладить вину, Дмитрий прочитал не одну главу, а две. Визитку он вынул из кармана и, даже не всматриваясь в мелкие буквы, сунул под банку с монетами.
Утром универсал завёлся только после нескольких упрямых попыток. В автосервис Дмитрий приехал с опозданием на двадцать две минуты и уже по дороге понимал, чем это обернётся. Управляющий точкой, Олег Викторович, стоял у стойки приёмки в идеально выглаженной рубашке и перебирал документы. Рядом ожидала пожилая клиентка, пригнавшая недорогую машину на сезонную проверку.
— Сорокин, у нас теперь свободный график? — спросил он громко, так, чтобы услышали все у входа. — Или ты решил, что без тебя работа здесь всё равно не остановится?
— Утром машина подвела, — начал объяснять Дмитрий, заранее чувствуя, что оправдания его уже не спасут.
