Покупку автомобиля они, как выяснилось, решили отложить: мол, железо никуда не денется, а воспоминания о море — это куда ценнее.
Прошла ещё неделя, и в доме грянула беда, уже совсем не похожая на обычные семейные ссоры.
Ольга вернулась после смены и, едва переступив порог, увидела Андрея в прихожей. Он сидел на маленьком пуфе, согнувшись, будто его придавило чем-то тяжёлым. Лицо было закрыто ладонями. Когда щёлкнул замок, он медленно поднял голову и посмотрел на жену тусклым, опустошённым взглядом.
— Максим разбился, — хрипло произнёс он. — Точнее, в аварию попал. За рулём чужой арендованной машины. Пьяный. Авто всмятку, ремонту не подлежит. Страховая отказала, потому что алкоголь. Хозяева требуют восемьсот тысяч гривен.
Ольга без спешки сняла плащ и повесила его на крючок. Потом стянула сапоги, аккуратно поставила их у стены.
— И что? — спросила она ровно. — Каким боком это касается нас?
Андрей сглотнул.
— Юлия звонила. Рыдает. Говорит, Максима могут посадить, а если нет — владельцы машины через коллекторов вытрясут из них всё. Она просит… чтобы мы взяли кредит. Под залог квартиры.
Тишина в прихожей стала такой плотной, что, казалось, её можно было потрогать рукой. Ольга смотрела на мужа долго, внимательно, словно перед ней стоял незнакомый человек, случайно оказавшийся в её доме.
— Под залог нашей квартиры? — медленно переспросила она. — Той самой, за которую мы пятнадцать лет отдавали почти всё, что зарабатывали? Той, ради которой я забыла, что такое отдых, новые вещи и нормальная жизнь?
— Оль… — Андрей беспомощно развёл руками. — Там ведь серьёзно. Юля в истерике. Она же моя сестра.
Ольга прошла на кухню, налила себе воды и выпила почти весь стакан маленькими глотками. Внутри всё было удивительно спокойно. Не пусто, не страшно — именно спокойно. Как бывает перед окончательным решением.
Она поставила стакан на стол и повернулась к мужу.
— Запомни, Андрей, и слушай очень внимательно. Я не дам тебе пустить под откос мою жизнь ради избалованной девицы и её безответственного мужа. Ты уже отдал им мой отпуск. Я это проглотила. Но крышу над головой я никому не подарю.
— Но ведь…
— Молчи, — резко оборвала она.
Голос у неё прозвучал так жёстко, что Андрей вздрогнул.
— Если ты хотя бы попытаешься оформить кредит под нашу общую квартиру, завтра же я подам на развод и раздел имущества. Квартиру поделят пополам. Твою часть пусть потом забирают кредиторы, сестра, кто угодно. Можешь хоть на лавочке ночевать. А свою долю я продам, куплю себе маленькую однокомнатную и наконец буду жить без этого цирка.
Андрей смотрел на неё с откровенным испугом. Такой он её ещё не видел. Перед ним была не привычная Ольга, которая варила борщ, чинила ему рубашки и по воскресеньям доставала из духовки пироги. Сейчас напротив стояла женщина, в которой всё мягкое выгорело до основания, оставив только сталь.
— Но она же просит помочь, — жалко пробормотал он.
— Нет, — отрезала Ольга. — Она просит твою жизнь. И мою заодно. Набери её сейчас и скажи, что денег не будет. Пусть родители Максима продают дачу, гараж, землю, золото — что найдут. Это их сын. Это его авария. Это их ответственность.
Андрей долго не двигался. Потом всё-таки достал телефон. Ольга осталась рядом, сложив руки на груди, и слушала каждое слово.
Разговор вышел коротким и отвратительным. Стоило Юлии понять, что денег не дадут, как слёзы исчезли мгновенно. Из динамика посыпались такие оскорбления в адрес «нищего брата» и его «жадной жены», что Андрей сам оборвал звонок.
Он опустился за кухонный стол и уставился в погасший экран. Та красивая картинка дружной родни, которую он столько лет поддерживал за счёт Ольгиного терпения и труда, рассыпалась прямо у него на глазах. Оказалось, родная кровь вполне готова выжать его до последней капли, а потом отбросить, если он больше не приносит пользы.
Ольга подошла к шкафу в коридоре, достала дорожный чемодан и покатила его в спальню.
— Ты куда? — Андрей встрепенулся, будто только что очнулся.
— Отдыхать, — спокойно ответила она, открывая шкаф и снимая с плечиков вещи.
— Куда отдыхать? На какие деньги?
Ольга обернулась. На её лице мелькнула едва заметная улыбка — не злая, скорее усталая.
— Помнишь, я перевела зарплату на свою личную карту? Так вот, я стала брать больше ночных смен в больнице. Перестала покупать тебе мясо каждый день. Не спешила закрывать коммуналку из своих денег. Откладывала всё, что могла. Только теперь — не для Юлии, не для Максима и не для твоих красивых жестов. Для себя. И накопила достаточно.
Она аккуратно уложила последнюю блузку и застегнула молнию.
— Завтра утром у меня самолёт до Львова, а оттуда трансфер в Трускавец. Путёвка в санаторий на четырнадцать дней. Полный пансион, процедуры и грязевые ванны для спины.
Андрей растерянно моргнул.
— А я? — выдавил он. — Как я тут буду один? Мне же есть что-то надо. За свет платить нужно… Юлия опять звонить будет…
— А ты, Андрей, останешься дома, — сказала Ольга без малейшего раздражения. — И посидишь наедине со своими решениями. Взрослые люди должны отвечать за то, что делают. Макароны сварить сумеешь. Коммуналку оплатишь. А если сестра начнёт слишком сильно давить — выключишь телефон.
Утром она сидела на кухне с чашкой чая уже в новом удобном дорожном костюме. Волосы были аккуратно собраны, рядом стоял чемодан. Андрей устроился напротив — помятый, серый, невыспавшийся. За одну ночь он будто постарел на много лет.
В прихожей зазвонил домофон. Такси уже ждало у подъезда.
Ольга поднялась и взялась за ручку чемодана.
— Оль… — сипло позвал Андрей. — Ты вернёшься?
Она задержалась у двери. Окинула взглядом квартиру, где каждый метр был оплачен её усталостью, дежурствами, отказами и терпением. Потом посмотрела на человека, который так легко собирался обменять их будущее на чужие капризы и громкие слова о семье.
— Вернусь, — сказала она. — По закону это и моя квартира тоже. А вот как мы будем жить дальше, Андрей, я решу после отпуска. Пока что учись считать свои деньги сам.
Дверь закрылась негромко, но окончательно.
Ольга спустилась по лестнице, вышла на улицу и полной грудью вдохнула прохладный утренний воздух. Впереди были горы, минеральная вода, тишина, лечение и две недели, принадлежащие только ей. И она уже точно знала: прежней удобной, безотказной жены больше нет.
Андрей остался один на пустой кухне. Настенные часы ровно отсчитывали секунды. На столе лежал чудом уцелевший глянцевый клочок того самого санаторного буклета, который он когда-то так легко променял на пустую, фальшивую благодарность сестры.
