Уже следующим утром Мария проснулась от резкой трели телефона. Дмитрий, который обычно спал так крепко, что его было не добудиться, вдруг подскочил на кровати, будто под ним вспыхнул матрас.
— Да? — пробормотал он осипшим после сна голосом. — Мам? Что-то случилось?
Мария приподнялась на локте и машинально подтянула одеяло почти к самому подбородку, словно тонкая ткань могла отгородить её от предстоящего разговора.
Голос Ирины Сергеевны оказался таким громким, что его без труда было слышно даже с другого конца спальни.
— Дмитрий, я всё обдумала, — торжественно начала она, как будто объявляла важное решение на семейном совете. — И пришла к выводу, что вы оба ведёте себя неправильно. Сегодня приезжайте ко мне на обед. Сядем, спокойно поговорим, без ваших истерик, и решим этот вопрос.
— Мам, мы не приедем, — произнёс Дмитрий неожиданно твёрдо.
Мария даже брови приподняла от удивления.
— И обсуждать нам нечего, — продолжил он. — Никакая камера нам не нужна. И твоё вмешательство в нашу личную жизнь — тоже. Мы тебя любим, но у любых отношений есть границы.
— Какие ещё границы? — голос Ирины Сергеевны мгновенно стал холодным. — Я твоя мать! Я имею полное право знать, что происходит у моего сына!
— Твоему сыну уже тридцать два, — спокойно напомнил Дмитрий. — И его жизнь принадлежит ему. Если мы когда-нибудь решим стать родителями, ты узнаешь. Причём одной из первых. Но не первой. Первой об этом узнает моя жена. Потому что это будет наш с ней ребёнок, а не твой.
На другом конце линии воцарилась тишина.
— Ты сейчас серьёзно? — уже намного тише спросила Ирина Сергеевна. В её интонации впервые мелькнуло нечто похожее на растерянность.
— Более чем, — ответил Дмитрий. — И ещё одно. Если ты снова купишь что-нибудь для ребёнка, которого пока не существует, мы это выбросим.
— Не посмеешь.
— Посмею, мам. Именно потому, что хочу сохранить с тобой нормальные отношения. Но для этого тебе придётся перестать вести себя так, будто мы герои компьютерной игры, за которыми можно следить и управлять с помощью пульта.
Ирина Сергеевна молча оборвала звонок.
Дмитрий несколько секунд смотрел на потухший экран, потом перевёл взгляд на Марию.
— Ты это слышала? — спросил он.
— По-моему, это слышал весь дом, — тихо ответила она.
— Понимаю, — Дмитрий опустился на край кровати и провёл ладонью по лицу. — Чёрт. Теперь она начнёт обзванивать родню и рассказывать, какая у неё чудовищная невестка и какой неблагодарный сын.
— Пусть рассказывает, — Мария мягко положила ладонь ему на плечо. — Главное, что ты сказал всё правильно. И за это я тебя… — она наклонилась и поцеловала его в щёку, — правда уважаю. Только радоваться рано.
— Почему это?
— Потому что твоя мама не из тех, кто сдаётся после первого отказа.
Мария оказалась права настолько точно, что это даже злило. Через три дня в их дверь снова позвонили. На пороге стоял курьер с очередной коробкой.
— Не трогай, — сказал Дмитрий, когда Мария уже потянулась к упаковке.
— И что, оставим её в коридоре? — с усмешкой спросила она. — Пусть стоит как памятник материнской заботе?
Она всё же вскрыла посылку. Внутри лежала ещё одна видеоняня. Та же самая модель, только теперь не белая, а розовая.
— Она их что, собирает? — Дмитрий уставился на коробку.
— Нет, — Мария взяла телефон и сделала снимок. — Она просто передаёт нам послание: «Я не отступлю». Что ж… — она подняла коробку с пола.
— Мария, ты куда?
— Исполню то, что ты обещал. Выброшу. Дай телефон, надо сфотографировать и отправить твоей маме отчёт. Чтобы она понимала: мы не шутили.
Через десять минут Ирина Сергеевна получила фотографию розовой видеоняни, стоящей возле мусорного бака.
Позвонила она примерно через полчаса. Кричала, возмущалась, называла их неблагодарными и жестокими, обещала, что они ещё пожалеют о своём поступке. Но после того дня посылки больше не приходили.
