— И теперь на нас повесили чудовищные долги! — выпалила я, уже почти захлебываясь слезами.
То, что ответила Наталья Викторовна, окончательно добило во мне остатки доверия к людям.
— Машенька, милая, ну что ты так разошлась? — протянула она с таким спокойствием, будто речь шла о разбитой чашке. — Дима всегда был добрым, заботливым братом. Помог Олечке — что в этом такого? Ты женщина, тебе надо быть мудрее. Пережмитесь немного, потерпите. Ольга раскрутится, встанет на ноги и всё отдаст.
— Потерпеть? — у меня перехватило дыхание от ярости. — Мы уже экономим на еде! Ваш сын фактически пустил нас по миру!
— Не надо драматизировать, — голос свекрови мгновенно стал ледяным. — Он не разорил вас, а поступил благородно. И, Мария, не забывай, пожалуйста, в чьей квартире ты живешь. У Дмитрия там тоже есть доля. Поэтому даже не думай выставлять его за дверь. И Ольгу не трогай, не вздумай требовать с нее деньги. Ей сейчас тяжело, бизнесу нужны вложения.
Я молча нажала отбой. Значит, вот как всё выглядело с их стороны. Не семья, а сговор. Их «священный клан» решил, что я и мой ребенок — удобный источник, из которого можно тянуть деньги ради Ольгиных амбиций.
Вернувшись домой, я снова полезла в ту самую тумбочку. Мне было необходимо найти хоть какую-то зацепку, любой клочок бумаги, любую мелочь. И я нашла. В узкой щели между стенкой ящика и дном завалялась маленькая флешка.
Я вставила ее в ноутбук.
На носителе оказались фотографии. Не отчеты, не договоры, не бухгалтерия — именно снимки. Дмитрий и Ольга на фоне машин, в каком-то боксе, рядом с людьми, похожими на перекупщиков. Оказалось, никакого магазина одежды там и близко не было. Их «дело» представляло собой мутный стартап по перепродаже дорогих автомобилей. Ольга числилась директором, а Дмитрий… Дмитрий везде выступал поручителем и подписывал бумаги.
Но настоящая находка ждала меня в папке с названием «Расходы».
«Ремонт в квартире О. — 400 000»
«Закрытие долга О. перед [Имя] — 600 000»
«Отпуск — 200 000»
Они даже не пытались это прятать. Внутри лежал файл с перепиской из мессенджера, которую Дмитрий, видимо, сохранил себе на всякий случай. Наверное, думал подстраховаться. Не подозревал, что однажды эта подстраховка станет моим оружием.
Ольга писала: «Дим, оформи еще один транш. Мне срочно на рекламу нужно. Мария ничего не поймет, скажи, что премию урезали».
Дмитрий отвечал: «Рискованно. Она уже начала чеки смотреть».
Ольга: «Да ладно, она у тебя терпила. Поплачет и успокоится. Мы же близнецы, мы сила. А она чужая».
Чужая.
Это слово ударило сильнее любой цифры в кредитном договоре. Десять лет брака. Общий ребенок, которого мы когда-то ждали с таким счастьем. Дом, заботы, болезни, праздники, бессонные ночи. И после всего этого я для них — чужая.
Вечером Дмитрий вернулся. Судя по его лицу, он был уверен, что буря утихла. В руках у него был пакет с апельсинами, будто он принес маленький знак примирения и сейчас всё можно будет замять.
— Мария, ну хватит уже сердиться, — сказал он почти ласково. — Давай спокойно поговорим.
Я молча развернула к нему ноутбук. На экране была открыта та самая переписка.
— Значит, «терпила»? — спросила я очень тихо. — И «чужая»?
Пакет выскользнул из его пальцев. Апельсины рассыпались по полу, один покатился ко мне и остановился прямо возле ноги.
— Маш, ты не так поняла, — он побледнел. — Это выдернуто из разговора. Ольга просто так выражается, у нее юмор такой, ты же ее знаешь…
— Зато теперь я знаю тебя, Дмитрий, — перебила я. — Завтра я встречаюсь с юристом. Подаю на развод и на раздел имущества. А до этого сделаю то, чего вы оба так испугались бы больше всего. Я пойду в банк и сообщу, что кредит оформлялся с использованием ложных сведений о доходах. Я видела справку, которую ты подделал.
Его лицо изменилось так резко, будто с него сорвали маску. Он наконец понял: это уже не семейная ссора и не женская истерика, которую можно переждать.
— Ты хочешь нас посадить? — прошипел он. — Меня? Моего отца твоего ребенка? И мою сестру?
— Нет, Дмитрий. Я хочу только одного: чтобы «чужая» перестала оплачивать ваш семейный пир.
Он дернулся вперед. На мгновение мне показалось, что он ударит меня или попытается вырвать ноутбук из рук. Но в коридоре раздался голос сына, и Дмитрий застыл.
— У тебя есть один час, чтобы собрать вещи, — сказала я, не отводя взгляда. — Больше я не заплачу за тебя ни копейки. А Ольге передай: кроссовер ей действительно к лицу. Очень надеюсь, он окажется достаточно удобным, чтобы в нем жить, когда я доведу всё до конца.
Когда дверь за ним закрылась во второй раз, слез уже не было. Внутри будто выгорело всё, что могло болеть. Я достала блокнот, открыла чистую страницу и крупно написала первое слово: «План».
Следующие три дня после ухода Дмитрия я существовала как механизм. Я запретила себе рыдать. Каждая слеза казалась бессмысленной тратой сил, а силы были нужны, чтобы выбраться из этой пустыни предательства. Я создала таблицу в Excel. В первом столбце — все наши долги. Во втором — имущество и активы Дмитрия и Ольги. В третьем — мои дальнейшие действия.
Первым пунктом стал визит к адвокату по семейным делам. Смирнов, сухощавый мужчина в очках, внимательно изучал распечатки переписки, банковские сообщения и копии документов. Он почти не перебивал, только иногда делал пометки на листе.
— Мария Андреевна, положение непростое, но перспективное, — наконец сказал он, задумчиво потерев подбородок. — Заем оформлен на вашего мужа, однако деньги были направлены не на семейные нужды. Расписка на имя Ольги у нас есть, и это серьезный аргумент. Мы будем настаивать, что долг является личным обязательством Дмитрия, а не общей обязанностью супругов. Кроме того, поддельная справка о доходах — это уже признаки мошенничества в сфере кредитования.
Из его кабинета я вышла с неожиданным чувством облегчения. Впервые за долгое время мне показалось, что под ногами появилась твердая поверхность. Телефон в кармане разрывался от звонков. На экране высвечивалось имя Натальи Викторовны.
Я ответила.
— Мария, ты вообще в своем уме? — закричала она без приветствия. — Дмитрий ночует у Ольги на диване в гостиной! Ты выгнала отца своего ребенка из-за каких-то бумажек! Немедленно извинись и верни мужа домой. Семья держится на умении прощать!
— Прощать кражу, Наталья Викторовна? — спросила я спокойно. — Меня этому в моей семье не учили. И передайте Дмитрию: завтра к нему на работу придет официальный запрос из суда. Пусть заранее готовит объяснительную.
