Мастер, как назло, слёг, график поехал, всё сдвинулось. Егору сейчас даже спать толком негде. Максим на взводе. Я правда рассчитывала, что ты войдёшь в положение.
— А спросить меня ты не рассчитывала?
— Дмитрий сказал, что сам с тобой поговорит.
— Он не говорил. Он поставил меня перед фактом.
— Но он ведь твой муж! — Ольга вскинула глаза. — Я подумала: раз он так сказал, значит, вы уже всё решили между собой.
— Очень удобная мысль.
Ольга залилась краской ещё сильнее.
— Почему ты так со мной разговариваешь? Я же тебе ничего плохого не сделала.
— Ты уже собиралась перевозить сюда вещи.
— Потому что нам сказали, что можно!
— Кто сказал?
— Дмитрий.
— Вот с Дмитрием это и обсуждай.
В голосе Ольги вдруг исчезла просительная мягкость. Лицо стало жёстче.
— Знаешь, Максим был прав. Ты с первого дня смотрела на нас так, будто мы тебе не ровня.
Анастасия чуть наклонила голову и внимательно посмотрела на золовку.
— Потому что я не отдала вам комнату?
— Потому что у тебя на всё один ответ: моё, моё, моё. Квартира твоя, ключи твои, решения тоже только твои. Так с семьёй не живут.
— А с человеком, который распоряжается чужими ключами, значит, жить можно?
— Дмитрий хотел выручить родную сестру!
— Пусть выручает. Своими деньгами, своим временем, своими силами. Но не моей дверью.
Ольга резко полезла в сумку и вынула оттуда плотный бумажный пакет.
— Я принесла документы. Посмотри сама: у нас действительно ремонт, мы ничего не выдумали.
— Мне ваши бумаги не нужны.
— Да взгляни ты хотя бы! — Ольга попыталась просунуть пакет в щель, но цепочка не позволила открыть дверь шире. Пакет выскользнул из рук, бумаги рассыпались на коврике у порога.
Анастасия опустила взгляд.
— Подними и забери.
— Не буду. Прочитай. Может, совесть проснётся.
Анастасия медленно посмотрела ей прямо в глаза.
— Ольга, сейчас ты собираешь документы и уходишь. Если начнёшь кричать или устраивать сцену, я вызову полицию и скажу, что возле моей двери человек скандалит и отказывается уйти.
— Ты серьёзно? Из-за родственников мужа полицию позовёшь?
— Если родственники мужа не понимают слово «нет» — позову.
Ольга несколько секунд не двигалась. В глазах у неё заблестели слёзы, но Анастасия уже не могла разобрать, где там настоящая боль, а где привычный способ продавить чужое решение через жалость.
Наконец золовка наклонилась, сгребла бумаги обратно в пакет.
— Дмитрий с тобой не останется.
— Это будет его выбор.
— Он нормальный мужчина. Ему нужна жена, которая не меряет всё сантиметрами.
— Ему нужна квартира, куда можно приводить людей, не спрашивая хозяйку. Это не одно и то же.
Ольга круто развернулась и пошла к лифту.
Анастасия закрыла дверь и лишь тогда почувствовала, как бешено колотится сердце. Будто она не у порога разговаривала, а пешком поднялась на десятый этаж. Она прошла на кухню, налила себе воды и выпила несколько глотков. Когда ставила стакан, он звонко ударился о край мойки.
Через минуту Анастасия села за ноутбук и открыла папку, где хранились все материалы по ремонту.
Договор, смета, чеки, переписка с мастерами — всё было на месте. Она написала бригадиру, что отныне доступ в квартиру возможен только после согласования лично с ней. Потом отправила сообщение в общий чат:
«Ключи, которые находились у Дмитрия, больше не действуют. Новые комплекты есть только у меня. Все вопросы по ремонту прошу решать напрямую со мной».
Ответ пришёл почти сразу:
«Понял».
И именно в эту секунду Анастасия впервые за последние сутки ощутила не просто злость, а твёрдую почву под ногами. Пусть небольшую, но настоящую. Она уже не только возмущалась. Она делала то, что должна была сделать.
Вечером появился Дмитрий.
И пришёл он не один.
Анастасия посмотрела в глазок и увидела рядом с ним Тамару Сергеевну. Свекровь стояла у двери с сумкой, набитой какими-то вещами, и выглядела так, будто приехала не беседовать, а устанавливать порядок.
Звонок прозвучал коротко, резко, требовательно.
Анастасия открыла, но цепочку оставила на месте.
— Анастасия, открой нормально, — сказал Дмитрий.
— Нет.
Тамара Сергеевна шагнула ближе.
— Довольно уже устраивать представление. Мы пришли поговорить как люди.
— Говорите.
— Прямо здесь, на площадке?
— Да.
Свекровь окинула взглядом узкую щель между дверью и косяком.
— Мой сын здесь живёт.
— Жил временно. Без регистрации и без права вселять кого-либо ещё.
Дмитрий стиснул зубы.
— Анастасия, не прячься за юридическими формулировками. Я твой муж.
— Тогда начни вести себя как муж, а не как человек, который раздаёт распоряжения в чужой квартире.
Тамара Сергеевна возмущённо всплеснула руками.
— Вот! Слышишь, Дмитрий? Уже чужая квартира! А кто тебе ремонт помогал делать?
— Он эту квартиру не покупал. И участие в ремонте не даёт права приглашать сюда жильцов.
— Он силы вкладывал!
— За помощь я поблагодарила. А за попытку заселить людей без моего согласия поменяла замки.
Дмитрий приблизился к щели.
— Впусти меня. Я заберу кое-какие вещи.
— Напиши список. Я всё соберу и передам.
— Ты издеваешься?
— Я не хочу, чтобы ты вошёл, а потом отказался уходить.
— Да ты вообще…
Он осёкся, потому что Анастасия подняла телефон.
— Продолжай. Я включу запись.
Тамара Сергеевна ахнула так, будто перед ней совершили непоправимое.
— Родного мужа записывать на телефон!
— После истории с ключами — да.
Дмитрий отступил на полшага. Его мать бросила на него косой взгляд, явно ожидая, что сын проявит твёрдость. Но вся его твёрдость, похоже, закончилась ещё вчера, в тот момент, когда ключ перестал поворачиваться в замке.
— Анастасия, — заговорил он уже тише. — Я признаю, что сначала должен был обсудить всё с тобой. Но ты тоже перегнула. Давай я войду, и мы спокойно поговорим.
— Спокойно можно было говорить до звонка Ольги.
— Я ошибся.
— В чём именно?
Он нахмурился.
— В том, что не предупредил заранее.
— Нет. Ты ошибся в тот момент, когда решил за меня.
Тамара Сергеевна раздражённо застучала пальцами по ручке сумки.
— Сколько можно повторять одно и то же! Людям жить негде!
— Мне есть где жить. И я не собираюсь лишаться покоя в своём доме только потому, что взрослые люди плохо спланировали собственный ремонт.
— У тебя комнаты свободные!
— Они не свободные. Они мои.
— Это называется жадность, Анастасия.
Анастасия посмотрела на свекровь спокойно, но устало.
— Нет, Тамара Сергеевна. Жадность — это когда человек видит чужое и уже мысленно распределяет, как этим пользоваться.
Свекровь открыла рот, но Дмитрий резко поднял руку.
— Мам, хватит.
Он смотрел на Анастасию уже без прежней злости. Скорее растерянно, будто впервые понял, что привычные слова больше не действуют.
— Ты правда готова разрушить брак из-за этого?
— Брак начал разрушаться не из-за моего отказа. А из-за твоего «мы их заселим».
Он опустил взгляд.
— Я думал, ты поймёшь.
— Ты надеялся, что я уступлю.
Дмитрий промолчал.
Тамара Сергеевна повернулась к сыну.
— Пойдём, Дмитрий. Здесь говорить бесполезно. Пусть сидит за своими замками.
Анастасия закрыла дверь.
На этот раз руки у неё уже не дрожали.
Следующие несколько дней казались странными. Ремонт шёл дальше, мастера приходили по графику, привозили материалы, что-то сверлили, что-то выравнивали, но сама квартира будто поменяла для Анастасии значение. После работы она приезжала туда, проверяла сделанное, выбирала светильники, принимала доставки. И всякий раз в комнате, где раньше в её воображении стояли стеллажи с книгами, рабочий стол и удобное кресло для чтения, всплывал голос Ольги: «Егору только стол нужен».
Это раздражало почему-то сильнее, чем сам скандал.
Анастасия не хотела жить в пространстве, где каждая дверь будет напоминать о чужих планах на её жизнь. Поэтому назначение дальней комнаты она изменила. Не официально, конечно, не в документах — для себя. Изначально там предполагался гостевой кабинет, но теперь она решила сделать полноценную рабочую комнату: шкаф с замком, небольшой диван, место для чертежей и папок. Не «пустая комната». Не запасная площадь. Её пространство.
Мастер, выслушав новые пожелания, лишь кивнул.
— Тогда розетки добавим вот тут и вот здесь. Дверь с замком ставим?
Анастасия на мгновение задумалась.
— Да. С замком.
Он не стал ничего спрашивать.
Дмитрий писал каждый день. Сначала резко:
«Ты перегнула».
Потом с обидой:
«Я тебя не узнаю».
Затем уже мягче:
«Давай встретимся без мамы и без Ольги».
Анастасия ответила только на последнее сообщение:
«Готова поговорить на нейтральной территории. Не в квартире».
Они договорились встретиться у набережной. День выдался серым, ветреным. С деревьев срывало мелкий мусор, прохожие спешили мимо, кутаясь в куртки. Дмитрий пришёл с усталым лицом и небритой щетиной. Анастасия отметила это спокойно — без жалости и без злорадства. Просто заметила.
— Ты хорошо выглядишь, — сказал он.
— Не начинай с комплиментов. Давай по делу.
Он кивнул.
— Хорошо. Я поговорил с Ольгой. Они нашли квартиру на месяц.
— Значит, вариант всё-таки был.
Дмитрий болезненно поморщился.
— Был. Но им тяжело.
— Тяжело бывает всем.
— Настя, я понял, что поступил неправильно.
— Что именно ты понял?
Он посмотрел сначала на реку, потом на неё.
— Я решил за тебя. И не просто решил, а уже успел пообещать. Мне казалось, раз это моя семья, ты обязана поддержать.
— А я кем была в этой схеме?
— Женой.
— Женой или ресурсом?
Он долго молчал. Ветер трепал воротник его куртки, где-то позади проехал велосипедист, звякнув звонком. Наконец Дмитрий тихо произнёс:
— Наверное, я действительно повёл себя так, будто ты ресурс.
Анастасия не ждала от него такого признания. Внутри что-то чуть ослабло, почти смягчилось. Но Дмитрий сразу продолжил:
— Хотя ты тоже могла не захлопывать всё так жёстко. Мы бы обсудили условия. Например, на месяц. Взяли бы с них расписку, что они съедут в срок.
Анастасия медленно повернула к нему голову.
— Ты сейчас снова подводишь разговор к тому, что они всё-таки должны были заехать?
— Нет. Я просто рассуждаю.
— Дмитрий, я не хочу жить с твоей сестрой, её мужем и ребёнком. Ни месяц. Ни неделю. Ни три дня. Я не хочу чужие коробки в своей комнате, чужие очереди в ванной, чужие разговоры на кухне и чужие претензии к моему дому.
— Я понял.
— Не похоже.
Он засунул руки в карманы.
— И что теперь? Развод?
Анастасия внимательно посмотрела на него. Слово прозвучало тяжело, крупно, но не испугало её. Скорее оказалось честным.
— У нас нет детей. Общего жилья тоже нет. Квартиру делить не получится, ты это понимаешь. Если оба согласимся, можно подать заявление через ЗАГС.
Дмитрий резко вскинул голову.
— Ты уже всё решила?
— Нет. Но я больше не собираюсь изображать, что ничего не произошло.
— Я не хочу разводиться.
— Тогда ответь честно. Если бы я в тот вечер промолчала, когда бы ты сказал мне, что Ольга с семьёй переезжает?
Дмитрий задержал дыхание. Потом отвёл глаза.
— За пару дней.
— Когда машина для перевозки вещей уже была бы заказана?
— Возможно.
— Когда Егору уже сообщили бы, что у него будет отдельная комната?
Он ничего не ответил.
Анастасия медленно кивнула.
— Вот поэтому я и поменяла замки.
— Я был уверен, что ты не откажешь, если увидишь, что всё уже подготовлено.
Фраза прозвучала тихо, почти случайно. Но именно она поставила точку там, где ещё могла оставаться какая-то надежда.
Анастасия отступила на шаг.
— Спасибо за честность.
Дмитрий сразу понял, что выдал больше, чем собирался.
— Я не это имел в виду.
— Нет. В этот раз ты как раз сказал именно то, что имел в виду.
— Анастасия…
— Ты хотел не договориться.
