– Тот, кто за месяц не разберётся с «Гранд-Сметой Про», может сразу готовить заявление. Подпись поставлю в тот же день.
Дмитрий Андреевич стоял возле доски. Двадцать девять лет, приталенный пиджак, ноутбук зажат под мышкой. Он бесконечно щёлкал колпачком ручки — ровно, быстро, будто отбивал такт. Два месяца назад его поставили руководить нашим сметным отделом: прежний начальник ушёл на пенсию, а этого прислали из главного офиса. Молодой, подающий надежды, с дипломом управленца. И, разумеется, с железной уверенностью, что уж он-то здесь наведёт порядок.
Я сидела во втором ряду. Передо мной лежал блокнот, очки висели на цепочке. В этом отделе я отработала двадцать три года. Пришла сюда в тридцать один, в те времена, когда сметы ещё выводили на бумаге, а главным помощником был обычный калькулятор. За эти годы я пережила четыре разные программы, три реорганизации и двух директоров. А теперь перед нами стоял этот мальчишка и раздавал ультиматумы.
В отделе нас было семеро. Средний стаж — пятнадцать лет. Четверым уже перевалило за сорок пять. Ольга, моя соседка по кабинету, побледнела так резко, что я всерьёз испугалась: ещё немного — и ей станет дурно. У неё восемнадцать лет работы за плечами, ипотека и дочь-студентка. Ирина молча опустила взгляд на стол, а я заметила, как судорожно сжались её пальцы на коленях.
– Вопросы есть? – Дмитрий обвёл нас глазами.
При этом он улыбался так, словно сообщил что-то приятное.
– Отправьте инструкцию, – сказала я. – Начну изучать сегодня.
На мгновение он даже сбился. Видимо, рассчитывал увидеть испуганные лица и услышать тишину.
– Руководство лежит на корпоративном портале, – ответил он после паузы. – Там же тестовая версия. Ничего сложного, разберётесь.
Ничего сложного. Я двадцать три года составляю сметы и давно поняла: слово «просто» чаще всего произносят те, кто сам ни разу не делал работу руками.
Планёрка закончилась. Дмитрий вышел первым, за ним потянулись остальные — молча, осторожно, будто после оглашения приговора. Егор из соседнего кабинета, улучив момент, когда Дмитрий отвернулся, покрутил пальцем у виска. А Ирина складывала свой блокнот с такой бережностью, словно боялась, что сейчас отнимут и его.
Я осталась на месте и ещё раз пробежала глазами по записям. «Гранд-Смета Про». Один месяц. Увольнение. Три коротких пункта, которыми кто-то попытался перечеркнуть двадцать три года моего опыта. И я подумала: неужели он правда считает, что можно прийти в понедельник и одним распоряжением обнулить всё, что мы здесь строили годами?
После планёрки Ольга заперлась в туалете. Я стояла у двери и слышала, как она плачет — тихо, в ладони, стараясь, чтобы никто не заметил.
– Оль, открой.
– Он нас выдавливает, Марина! Специально выдавливает! Хочет набрать молодых, чтобы платить меньше.
– Ты откуда это взяла?
– Я чувствую.
Спорить я не стала. С чувствами спор бесполезен. А вот инструкция к программе — вещь вполне осязаемая. Сто сорок восемь страниц. И я решила: прочитаю все до последней.
В тот же вечер я включила компьютер и запустила тестовую версию «Гранд-Сметы Про». Интерфейс оказался непривычным, логика работы — другой, кнопки располагались не там, где рука ожидала их найти. Но основа оставалась прежней: те же нормативы, те же расчёты, которые я знала наизусть ещё с тех времён, когда Дмитрий, вероятно, только собирался в первый класс. Значит, нужно было не заново учиться профессии, а всего лишь приручить новые кнопки.
В первый вечер я просидела до одиннадцати. Во второй — почти до полуночи: застряла на привязке нормативов и не смогла уйти, пока не разобралась. На третий день уже заносила в программу настоящие данные по текущему проекту. На пятый обнаружила три ошибки в настройках по умолчанию. А на седьмой подготовила полный отчёт по объекту «Школа №14» — без зависаний, без сбоев, без единой недостающей привязки.
Семь дней. По четыре часа каждый вечер. Двадцать восемь часов моего личного времени. И, конечно, ни одной гривны сверху за это никто платить не собирался.
Дмитрий стал появляться в нашем кабинете каждое утро. Ровно в девять. Он не садился, не проходил внутрь, не интересовался делами по-настоящему. Просто останавливался в дверях и смотрел, словно пересчитывал, все ли на рабочих местах.
– Ну что, девочки? Осваиваете?
Ему было двадцать девять. Нам — от сорока восьми до пятидесяти четырёх. «Девочки».
Каждый визит длился минуту, иногда полторы. За две недели я насчитала десять таких обходов. Десять утренних появлений. Десять одинаковых «девочек». Ольга к тому времени уже вздрагивала от любого звука в коридоре ещё до девяти, потому что заранее ждала щелчка дверной ручки.
Через две недели Дмитрий устроил промежуточную проверку. Позвал нас к себе по одному и велел показывать, что получается на экране. Ольга сбивалась, руки у неё дрожали. Потом она рассказала, что он стоял прямо за спиной и цокал языком при каждой её ошибке. Ирина программу открыть смогла, но дальше главного меню так и не продвинулась. Молодой Егор из соседнего отдела продемонстрировал пустой файл и только беспомощно развёл руками.
Когда пришла моя очередь, я открыла готовый отчёт — с расчётами, нормативами и всеми привязками.
Дмитрий замер, впившись глазами в мой монитор.
