— К тому же ты сам постоянно пропадаешь: то на работе задержишься, то на учёбу уедешь. Когда мы вообще успевали что-то планировать?
— Значит, теперь тебе и моя учёба поперёк горла? — вспыхнул Андрей. — А ведь сама радовалась, что мама меня тогда подтолкнула, помнишь? Говорила, как это правильно и перспективно.
В тот вечер они были в шаге от настоящего скандала, но до крика всё же не дошло. Зато Андрей своего добился: к сестре Дарью он не отпустил. Все выходные она просидела дома, помогая свекрови затевать большую уборку. Сам Андрей при этом внезапно получил какой-то срочный звонок и, почти не объясняясь, сорвался куда-то по делам.
Через некоторое время повод для новой ссоры снова нашёлся тот же самый — родные Дарьи. Сестра разошлась с мужем и вернулась к родителям уже с двумя маленькими детьми. Дарья места себе не находила: ей хотелось съездить, поддержать сестру, помочь с малышами, просто побыть рядом. Но Андрей снова встал стеной.
— Ты только переступишь порог, как они тут же повесят на тебя всех своих детей! — срывался он, даже не пытаясь подбирать слова. — Будешь бесплатной нянькой, пока они там свои проблемы решают!
Дарья плакала втихую и никак не могла понять, в какой момент её ласковый, внимательный муж стал таким злым и резким. С каждым месяцем разговаривать с ним делалось всё тяжелее: будто рядом жил уже не тот человек, за которого она когда-то выходила замуж.
Однажды Андрей вдруг спросил, как у неё обстоят дела на работе. Дарья даже растерялась. Обычно его совершенно не интересовали ни её смены, ни пациенты, ни усталость после ночных дежурств. А тут сам завёл разговор.
— Вон другие медсёстры не теряются, — произнёс он с неприятной усмешкой. — У одиноких пациенток квартиры на себя оформляют, а ты, простушка, всё ещё веришь, что люди живут по совести.
— Какие ещё медсёстры? — Дарья недоумённо посмотрела на него. — Я впервые слышу подобные истории.
— Конечно, не слышишь, — фыркнул Андрей. — Ты же головой пользоваться не привыкла. Ты что, собираешься до старости жить с моими родителями?
— А что в этом такого ужасного? — искренне не поняла она. — Мы с твоей мамой нормально уживаемся, никаких конфликтов нет.
— А я хочу своё жильё! Отдельное! — раздражённо бросил он. — Сколько можно жить, как недоросль, которому всё ещё выделили комнату в родительской квартире?
— Тогда можно подумать об ипотеке, — осторожно сказала Дарья. — Не сразу, конечно, но если рассчитать…
Андрей рассмеялся так громко и зло, что она осеклась.
— Великолепная идея! Повесить на себя ярмо на полжизни? Тогда о детях точно можно забыть. Умные люди жильё получают иначе — без таких безумных долгов или почти даром. Через твои руки сколько одиноких стариков прошло? Десятки, если не больше. И ни разу тебе в голову не пришло, что кто-то из них мог бы отблагодарить тебя по-настоящему? Сделать для семьи что-нибудь полезное? Для мужа, в конце концов?
Эти слова ударили Дарью больнее пощёчины. Получалось, за все годы брака она, по мнению Андрея, ничего ему не дала и ничем не помогла.
Позже всё стало складываться в понятную, но отвратительную картину. Андрей сошёлся с её бывшей однокурсницей Викторией Назаровой. Та к тому времени стала старшей медсестрой в областной больнице и, как оказалось, давно поставляла сведения об одиноких пожилых пациентах сомнительным людям. Эти дельцы подбирались к старикам с лаской и заботой, втирались в доверие, а потом добивались подписания завещаний или дарственных. После этого пожилых людей либо пристраивали в пансионаты, либо доводили до такого состояния, что те уже не понимали, что происходит, а иногда и вовсе оказывались на улице.
Виктория получала за такие услуги щедрые деньги, жила красиво и уже успела прибрать к рукам несколько объектов недвижимости. Андрей прекрасно понимал, что он у неё не единственный мужчина, но надеялся удержаться рядом: как юрист он мог быть ей полезен. Оставалось только избавиться от надоевшей жены, которая никак не желала становиться «практичной».
После того разговора Дарья невольно начала присматриваться к пожилым пациентам иначе. Раньше она относилась к ним просто по-человечески — тепло, терпеливо, с сочувствием. Теперь же собственная доброта вдруг стала казаться ей какой-то подозрительной, будто фальшивой. Ей мерещилось, что старики смотрят на неё и думают: вот ещё одна охотница за чужим домом или квартирой. От таких мыслей на душе делалось мерзко и тяжело. Дарья терялась, не зная, как держаться естественно.
Особенно ей запомнилась одна старушка. В отличие от многих других пожилых пациентов, та почти ничего не просила, никого не тревожила, ночью не бродила по коридорам и не заглядывала каждые полчаса на пост. Она тихо лежала в своей палате и едва слышно шептала что-то себе под нос — то ли молитву, то ли обрывки старых воспоминаний.
Но странным было другое: старшая медсестра отделения уделяла этой бабушке необыкновенно много внимания. Лично проверяла температурный лист, ещё до врачебного обхода измеряла ей давление, приносила фрукты. Старушка при виде неё расплывалась в беззубой благодарной улыбке, шептала слова признательности и трясущимися сухими пальцами сжимала полную ладонь старшей медсестры.
Дарья сразу почувствовала: здесь что-то нечисто. И решила держать эту пациентку в поле зрения.
Каково же было её удивление, когда Андрей однажды сообщил, что в её отделении лежит пожилая женщина, владеющая домом в коттеджном посёлке.
— Дарья, это же шанс, который сам идёт в руки! — возбуждённо заговорил он. — Ты могла бы проявить к ней побольше внимания, стать для неё почти родной. Глядишь, привязалась бы к тебе, а потом и дом переписала.
— Андрей, откуда ты вообще это знаешь? — она смотрела на него с недоверием.
— Нужно иметь нужные знакомства, тогда всё в жизни становится проще, — самодовольно ответил он. — Так что не спи. Присмотрись к старухе.
— Боюсь, мне придётся тебя огорчить, — Дарья едва сдержала горькую усмешку. — Эту бабушку уже вовсю обхаживает наша старшая медсестра. Мне там даже места не оставили.
— Ваша старшая? — Андрей сразу помрачнел. — И кто она такая? Значит, надо её отодвинуть.
Дарья ничего не ответила. Только тяжело вздохнула и стала собираться на смену. Мужа теперь интересовало всё что угодно — чужие квартиры, завещания, какие-то выгоды, — но только не их брак. Она уже с трудом могла вспомнить, когда он в последний раз спрашивал, как она себя чувствует, выспалась ли, не устала ли. Похоже, мысль о лёгкой недвижимости стала для него настоящим наваждением.
После очередного дежурства Дарья вернулась домой совершенно разбитая. Она приняла душ, мечтая только о том, чтобы лечь и проспать хотя бы несколько часов. Но едва успела переодеться, как в комнату вошёл Андрей.
— Ты сегодня не на работе? — удивилась она.
— Есть дела поважнее, — буркнул он. — Ну что там со старухой?
— С какой старухой? — Дарья не сразу сообразила, о ком речь.
— Вот как, — процедил Андрей. — То есть ты даже не подумала о том, что я тебе говорил? Палец о палец не ударила?
— Андрей, успокойся. Бабушка поправляется, её скоро выпишут. О каком завещании вообще может идти речь?
— Прекрасно! — он резко вскинул руки. — Упустила такой момент! Она же почти на краю была. Всё равно кто-нибудь на ней заработал бы, только не мы.
Его голос становился всё громче, почти срывался на крик.
— Андрей, пожалуйста, потише, — Дарья поморщилась и прижала пальцы к вискам. — У меня после ночной смены голова раскалывается.
— Ах, ты ещё и устала? — заорал он ещё сильнее. — Мне такая беспомощная дурочка не нужна! Со своей святой правильностью ты мне больше не подходишь!
— Подожди… — Дарья сглотнула слёзы. — Но ведь ты именно за это меня когда-то и полюбил.
— Когда-то, — холодно бросил Андрей. — Только жизнь меняется. Нужно уметь подстраиваться, хватать возможности, а ты так и осталась бесхребетной растяпой.
Он резко подошёл к шкафу, выдернул оттуда чемодан и швырнул его на кровать.
— Всё. Собирайся и уходи. У меня есть женщина лучше тебя: умнее, смелее и куда расторопнее.
— Ты… ты правда это говоришь? — Дарья не верила своим ушам. — И куда мне идти?
— Куда угодно, — отрезал он. — Надо же было так опозориться: не сумела уговорить одинокую старуху переписать на тебя дом. Вот и ночуй теперь где придётся, может, хоть тогда поумнеешь.
