Очень скоро это новое отношение стало проявляться не словами, а поступками. Артём сам начал предлагать помощь: отвозил крупные заказы, когда Марина боялась везти многоярусные торты в такси, потом без лишних разговоров купил ей современный профессиональный планетарный миксер. А вскоре в коридоре появился ещё и отдельный вместительный холодильник — специально для готовых десертов, чтобы они не стояли рядом с кастрюлями, овощами и детскими йогуртами.
Казалось бы, в доме наконец наступило редкое равновесие. Если бы не Светлана, старшая сестра Артёма.
Светлана была старше брата на пять лет. Она работала администратором в салоне красоты и искренне считала себя женщиной с тонким вкусом, которая прекрасно понимает, что такое стиль, тренды и «дорогая жизнь». К Марине она всегда относилась слегка свысока, будто та по умолчанию занимала ступеньку ниже. А уж новое занятие невестки Светлана и вовсе не воспринимала как серьёзную работу. В её представлении человек, который стоит на кухне в фартуке и возится с кремом, автоматически превращался в кого-то из обслуживающего персонала.
— Марина, ну ты же всё равно дома, — протягивала она обычно, появляясь у них без особого приглашения. — Сделай мне к пятнице что-нибудь вкусное, ладно? У меня девочки с работы собираются. Только чтобы красиво, модно и без лишних калорий. Тебе ведь это раз плюнуть. Ну что там сложного — муку, яйца смешала, кремом намазала.
Марина каждый раз отвечала спокойно, вежливо, но без уступок. Объясняла, что расписание забито, что заказы принимаются заранее, что на любой торт нужно время. Светлана тут же обиженно поджимала губы, начинала изображать оскорблённое достоинство, а потом жаловалась Артёму, что его жена «возомнила о себе неизвестно что».
Но Артём теперь уже не спешил вставать на сторону сестры. Он только разводил руками и говорил, что время Марины стоит денег, как и труд любого специалиста. Светлана этого не принимала и, кажется, даже не пыталась понять. В её системе координат родственники обязаны были помогать бесплатно, особенно если речь шла о такой, по её мнению, ерунде, как «что-нибудь испечь».
Напряжение копилось давно. И в какой-то момент должно было случиться то, что окончательно расставило бы всё по местам.
Поводом стал один из самых серьёзных заказов за всё время работы Марины. В начале месяца ей написала постоянная клиентка и попросила приготовить торт к золотой свадьбе родителей. Это был не просто десерт, а почти архитектурный проект: три яруса, общий вес — восемь килограммов, строгая подача и безупречный внешний вид.
Нижний ярус планировался шоколадным — плотный бисквит, вишнёвое конфи и крем на тёмном шоколаде. Средний должен был быть фисташковым, с яркой малиновой прослойкой. Верхний — лёгкий кокосовый мусс, воздушный и нежный. Но главная сложность заключалась даже не в начинках. Клиентка хотела, чтобы торт был украшен ниспадающим каскадом сахарных орхидей и тонкими пластинами пищевого сусального золота.
Сумма заказа была очень серьёзной. Марина прекрасно понимала: ошибка здесь недопустима. Такой торт мог принести ей новых клиентов, а мог, в случае провала, ударить по репутации, которую она собирала буквально по крупицам. Поэтому готовилась она к нему почти как к важнейшему экзамену. Три вечера подряд Марина лепила орхидеи, снова и снова раскатывая сахарную пасту до нужной толщины, вырезая лепестки, придавая им изгиб, суша и собирая цветы так, чтобы они выглядели живыми.
За день до передачи заказа она приступила к сборке. Работала Марина всю ночь без перерыва. Кухня была пропитана запахом ванили, растопленного шоколада и свежего ягодного пюре. Она двигалась сосредоточенно, почти автоматически, но каждое движение было точным. Ярус за ярусом она покрывала белоснежным крем-чизом, выводя ровные стенки и острые углы. Потом устанавливала внутренние опоры — плотные подложки и деревянные шпажки, чтобы тяжёлая конструкция не просела, не перекосилась и не потеряла форму при перевозке.
К пяти утра торт был полностью готов.
Марина стояла перед столом, чувствуя, как ломит спину и гудят ноги, но усталость почти не ощущалась за накатившей гордостью. Получилось именно так, как она представляла. Сахарные орхидеи выглядели хрупкими и настоящими, будто их только что срезали в оранжерее, а золотые акценты мягко поблёскивали под кухонным светом, придавая торту торжественный, благородный вид.
Она осторожно, почти не дыша, перенесла тяжёлую конструкцию в рабочий холодильник, стоявший в коридоре. Курьер от заказчицы должен был приехать к одиннадцати.
После этого Марина быстро приняла душ и буквально упала в постель. Перед тем как провалиться в сон, она попросила Артёма присмотреть за Матвеем: в тот день ему не нужно было уезжать на работу рано утром. Артём поцеловал её в макушку и шёпотом пообещал, что они с сыном будут ходить тише воды и ниже травы.
Марина заснула мгновенно — тяжёлым, чёрным сном без сновидений. Ей показалось, что прошла всего минута, когда сквозь сон до неё вдруг донеслись голоса. Громкие, слишком бодрые для утра, они раздавались со стороны кухни.
Она с усилием открыла глаза. На тумбочке часы показывали половину десятого. До приезда курьера оставалось всего полтора часа.
Марина резко поднялась, накинула халат и вышла в коридор.
Дверца рабочего холодильника была приоткрыта.
Сердце на мгновение будто остановилось, а потом забилось так сильно, что стук отдался в горле. Марина бросилась к холодильнику. Трёхъярусный торт стоял внутри, на своём месте, но с ним уже было что-то не так.
Нижний шоколадный ярус был испорчен. Кто-то грубо, неровно, совершенно варварски вырезал из него большой кусок, смяв покрытие и разрушив идеальную геометрию. Несколько сахарных орхидей тоже оказались повреждены.
